Колдунья по найму - Адриана Александровна Белоусова

– У вас, должно быть, родитель свободных взглядов, – заметил доктор Шмидт и взял в руки чемоданчик с инструментами. Нэнси распахнула перед ним дверь, и он вышел. Молли пошла следом, соображая, как бы задать ему вопросы о лечении Генри и не выдать себя.

– Человек с большим жизненным опытом может себе такое позволить, – сказала Молли.

– Честно говоря, я не понимаю идею лорда Аверилла учить сына, несмотря на его состояние, – признался доктор, когда они с Молли шли по коридору.

– Вы считаете, что он близок к смерти? – спросила Молли, чуть замедлив шаг.

– И я никогда не скрывал этого, – надменно ответил доктор, словно Молли усомнилась в его компетентности. – Но такую правду сложно принять, возможно, для лорда Аверилла это своего рода защита от реальности. Но вы-то, я надеюсь, мыслите здраво?

– Я не медик, чтобы давать прогнозы. Я просто учу Генри тому, что ему необходимо знать, чтобы получить диплом, – просто сказала Молли.

– Это хорошо, что вы не лезете не в свое дело. Просто знайте, что вам необязательно вкладывать все свои силы в обучение этого ученика.

– Для меня это звучит дико, доктор Шмидт, – остановившись, сказала Молли.

– Правда всегда воспринимается как зло, – пожал плечами мужчина. И, прежде чем Молли успела что-то сказать, сбежал по лестнице. Она подумала, что догонять его, чтобы задать вопрос о лечении, будет странно, и решила отложить этот разговор на другой раз.

* * *

Слова доктора расстроили Молли больше, чем она думала. Вернувшись в комнату Генри, она с трудом сдерживала слезы. Ей было больно даже просто смотреть на него. Боясь, что ее чувства заметят, она переключилась на флаконы с лекарствами, которые принес Шмидт.

– Он ушел? – тихо спросила Нэнси.

Молли кивнула, продолжая изучать этикетки. Генри, уставший после осмотра, тревожно спал. За окном лил дождь, бодро стуча по стеклам. Нэнси задернула шторы и села в кресло. Взяла чашку с чаем, который уже остыл, и сделала глоток.

– Этот доктор тебе не нравится? – шепотом спросил Молли.

– Он неприятный, – сморщила носик Нэнси.

– А он давно лечит Генри?

– Он и лордов лечил в свое время. Потом он уезжал на несколько лет, вот недавно вернулся. Можно сказать, вовремя, – вздохнув, сказала Нэнси.

– Интересно, Шмидт так хорош или это просто привычка? – задумчиво проговорила Молли, ставя флакон на место.

– У королевских семей свои причуды, – вздохнула Нэнси. – Например, их должен всю жизнь обслуживать один врач. Поэтому выбирают его долго, тщательно, на такое место всегда много претендентов.

– Он сказал тебе что-то неприятное? – посмотрев на Нэнси, спросила Молли.

– Нет, нет, ничего такого он не говорил, – торопливо проговорила Нэнси и опустила голову. – Просто он мне не нравится.

Молли поняла, что больше она ей ничего не скажет, и решила оставить расспросы на потом. Иногда для откровенности надо созреть.

– У Джины кто-то умер? – спросила Молли. – Я видела траурную ленту у нее на руке.

– Так отец же, – удивленно проговорила Нэнси. – А, ну ты же здесь недавно, не знаешь. Погибший садовник Жуан – отец Джины. Она его внебрачный ребенок.

– Это, наверное, тайна?

– Ну, пока Жуан был жив, он скрывал это, чтобы законная жена не выцарапала ему глаза и не навредила Джине. Да и Нане, ее матери, тоже. Ведь, по сути, они были хорошими знакомыми, – с удовольствием поделилась сплетней Нэнси.

– Как все запутанно, – пробормотала Молли.

– Обычные человеческие страсти, – улыбнулась Нэнси.

– А сейчас вдова Жуана знает правду?

– Да кто ж ее знает. Скандала не было, а так – чужая душа потемки, – пожав плечами, сказала Нэнси. – Может, узнала и сама столкнула его. Она в тот день как раз была в замке.

Молли подумала, что ей нужно как можно скорее все записать, пока она окончательно не запуталась в сплетнях. Незаметно сунув флакон в карман юбки, она вышла из комнаты.

* * *

Молли смотрела на свою одежду, аккуратно развешанную в шкафу, и не могла решить, что ей выбрать. Она так давно не ходила на свидания… Ладно, если уж совсем честно, то она никогда на них не ходила. Это не то, в чем хотелось бы признаваться в ее возрасте, но себе-то можно. Те отношения, что у нее были в прошлом, сложно было назвать серьезными. Чуть больше, чем дружеское участие, чуть больше, чем желание оказать поддержку и один раз из чувства вины.

С Клодом все было иначе. Он ей нравился. Рядом с ним ее сердце билось чаще. Поначалу она гнала от себя эти ощущения, как первые симптомы простуды, но после их поцелуя поняла, что больше не может притворяться. Клод словно сорвал печать с ее сердца, обнулил ее собственный запрет на возможность чувствовать. Молли знала, что хорошо это не кончится. Они никогда не смогут быть вместе, даже если оба захотят этого. Но поняла, что хочет использовать каждый момент, который дается им судьбой. Даже если это разобьет ей сердце. С этой болью ей будет смириться проще, чем со знанием, что она сама отказалась от своей любви.

Любви ли? Молли замерла, прислушиваясь к себе. Она влюблена, это точно. А вот станет ли это чем-то большим, покажет время. Потянувшись, сняла со штанги белую юбку и розовую блузку с бантом. Погода, конечно, не сильно располагает к таким летним цветам, но ей хотелось легкости и романтики. Хотя бы в этот вечер.

Переодевшись, Молли уложила волосы и подколола из заколками-невидимками по бокам. Темные локоны мягко касались ее плеч. Подкрасив губы красной помадой, она бросила взгляд на свое отражение. Ей вдруг показалось, что такой красивой она не была никогда. Это магия от предвкушения свидания? Или от того, что Клод обратил внимание на нее и она стала видеть себя иначе?

Стук в дверь заставил ее вздрогнуть и отвлечься от зеркала. Молли поправила бант на груди и, выдохнув, сказала: «Войдите».

Клод вошел неспешно, словно кот, который хочет убедиться, что территория свободна от других котов. Молли подавила смешок, удивившись такому сравнению. Он подошел к ней и взял ее за руку. Их пальцы сплелись, и она ощутила его тепло.

– Чудесно выглядишь, – прошептал Клод, наклонившись к ее уху.

– Ты тоже приоделся, – в тон ему ответила Молли. Клод тихо усмехнулся. На нем были черный костюм и рубашка, от белизны которой резало глаза. На шее вместо галстука – шейный платок.

– Идем? – беря Молли под руку, спросил Клод.

– Будет лучше, если мы выйдем порознь, – поколебавшись, сказала Молли. Клод нахмурился. Чуть помедлил и отпустил ее.