Но я не княжна! - Ксения Васёва

Осторожность матушки, кажется, спасла Темновских от опалы! Если судить по реакции Доброжира, то император очень трепетно относится к языческой клятве!

— Почему же обвинения легли на вас? Почему именно Темновские, а не другие язычники? — и нехотя добавила: — Вы знали, что Авдей, посол Вольский, ненавидит вас по этой причине?

Князь раздражённо запыхтел.

— Востроглазы никогда не отличались большим умом! Но я слышал, что Авдей сватался к одной из царевен, которую похищал для Вольского. Жаль, что он вернул её в терем, — отец вздохнул, — огонь вспыхнул на женском крыле, царевны и молодая царица погибли первыми. Заремила, помнится, несколько ночей ревела после пожара. Что до обвинений... Я был единственным язычником — гостем во дворце, и моя семья выжила. Уже достаточно для слухов. Никто не берёт в расчёт, что палаты гостей дальше всего от женских палат. Дабы вывести людей, мы с Силом держали ледяной коридор — но к тому времени огонь охватил уже весь дворец.

Я понимала. Вряд ли в такой момент князь думал об императоре — он спасал своих близких.

— А известно, кто писал вам и поджёг дворец?

Отец покачал головой:

— Его имя поглотила Смута. На моём письме не было подписи, а после смерти Радемира начался хаос... Но не буду пугать тебя лишний раз, — он натянуто улыбнулся. Я потянулась и забрала обрывки со стола — князь нахмурился, но не остановил меня.

— Но стражу вы не предупредили.

— От письма до пожара прошло не более пары суток. Я не успел, — он покосился на письмо в моих руках и добавил, — меня не прельщает слава палача, Мари, но... Радемира мне не жаль.

Окинув взглядом комнату, я взяла с полки глиняную миску и спички. Судя по набору, его использовали аккурат для моих целей. Пламя охватило желтоватую бумагу и отразилось в округлившихся глазах отца.

— Спасибо за ответы, батюшка, — огонь с урчанием облизывал письмо, — но пожалуй, это лучше сохранить в тайне. А то ходят тут всякие бублики-рогалики...

— Бубликам и рогаликам доверять нельзя, — согласился князь, вызывая у меня смешок. Ну надо же, у сурового языческого князя есть чувство юмора!

Бросив письмо догорать, я пафосно скрестила руки на груди.

— К слову, батюшка, я приехала спросить про наставника! Вы обещали мне — и никого не прислали!

— Мари, — отец поглядел на меня с укором. — Я не понимаю, зачем тебе обучаться. Для настоящего боя нужен опыт, набитая рука, а колдовать вслепую — только ворон смешить!

Я надула губы и встала так, будто спицу проглотила. Весь мой вид выражал негодование — и папенька, безусловно, понял намёк.

— Ну пойдём, грозная язычница, — он усмехнулся, — покажу тебе силу Мары.

Я чуть не ляпнула, что за окном дождь и вредные птицы — слава богу, вовремя очнулась. Хороша язычница, ворон испугалась! Ой как батюшка бы повеселился!

Темновский с хитрым прищуром наблюдал за мной, словно предполагал нечто подобное. Но я взяла себя в руки и решительно направилась к выходу.

Несмотря на непогоду, во внутреннем дворе тренировались язычники. Кто-то разминался, кто-то отрабатывал удары, в парах и по одиночке. Я восхищённо проследила за ледяными иглами, которые наполовину вошли в деревянный щит. Завидев нас, воины как по команде замерли и поклонились.

— До обеда свободны! — коротко приказал отец. — Бор, Лун — зайдите к Силу, у него дело есть.

Язычники дружно кивнули, искренне стараясь не косить в мою сторону. Получалось плохо. Темновский недовольно запыхтел и вновь прикрикнул — мол, убирайтесь уже поскорее!

Когда двор опустел, батюшка повернулся ко мне.

— Ну слушай, краса-девица. Мы, посвящённые богине Моране, владеем стихийной силой. Сила та холодная, зимняя, и любая вода в наших руках в лёд превращается. Живое — теплое, а дар Мары холодный, мёртвый. Наша главная слабость, дочка, заключается в близости к богине. Ежели много сил потратишь, то и околеть можно, и посланиц Мары привлечь. Мы как никто нуждаемся в людях любящих, чьё сердце нас согреть готово, да посланницу смерти отогнать.

Он бросил взгляд в окно женского терема и разулыбался. Княгиня в ответ нахмурилась и сложила руки на груди, не одобряя.

— В отличие от Вольских или Ольховских, мы выбираем жён по душе, а не по красоте или выгоде, — продолжил удивлять меня Темновский, — нельзя согреться в страхе или принуждении. Греть может только искренняя любовь. Тот человек, который заставит тебя вернуться к живым. Тот, к которому ты придёшь после смерти.

Я слегка подзависла. В какой момент ледяная стихия превратилась в смерть?!

Наверное, что-то отразилось на моём лице, потому что Темновский нехотя объяснил:

— Перед тем, как колдовать в полную силу, ты должна подуматься о своей опоре. Если озноб после чар не унять ни чаем, ни одеялом — а становится всё холоднее, то нужно другое тепло. Бывает, что достаточно объятий, но иногда требуется и... близость, — отец немного смутился, — близость с любимым человеком, по сути то, что даёт новую жизнь — верный способ отогнать Мару. Главное, чтобы твоя опора хотела тебя согреть. Если нет опоры, затраты сил надо строго контролировать. Поняла, Мари? Не рискуй понапрасну!

— А что про смерть?

— Случается, что расход чар слишком большой — и тогда нас утягивает в мир Мары, — огорошил князь, — но есть лазейка. Представить любимого человека и как бы полететь к нему. Не важно, друг это верный, или пара, или матушка. Важно, чтобы он смог уговорить тебя вернуться, дать силы бороться. Обычно души незаметны, но в этом случае мы приходим как живые. Твоя матушка однажды вернула меня одной фразой, — он хохотнул. — "А ну пшёл домой, упырь гулящий, куда мне одной с пятью детьми сладить?!" Помогло!

Я нервно хмыкнула. Да уж, коротко и доступно! Лаконичная у нас княгиня!

Но выводы меня не радовали. Я уже близка к миру Мары, а значит, мне необходима опора.

Только где бы её взять?..

— Теперь же перейдём к чарам. Как я уже сказал, сила у нас холодная, которая может охладить любую воду вокруг, — отец провёл пальцем в воздухе — и капли дождя упали на землю крупными снежинками. Ого! Я чуть не запрыгала от восторга, но вовремя спохватилась. Княжне, родившейся в семье язычников, не положены такие бурные эмоции!

— Вопрос тебе, дочка. Откуда язычники берут воду?

Э-э-э, об этом я не думала.

— Дождь и снег? — назвала самые очевидные варианты. — Ну, и обычная вода, конечно!

— А