Сожги Еще Что-Нибудь - Вова Бо

— Временная петля? — спросил я, разглядывая брошку.

— Временное расслоение. Вроде как артефакт создаёт несколько разных реальностей, после чего стирает все лишние.

— Антинаучная бредятина, — вылез из ракушки Четверг.

— Сколько времени длится петля? — спросил я, решив, что проще всего будет называть это петлёй.

— Понятия не имею. Я им ни разу не пользовалась.

— Почему?

— Я не могу. Никто из Реборн не может, нужен белый эйб.

— Погоди, что⁈ Ты мне башку снесла и даже не знала, работает ли артефакт или нет?

— Весело, правда? Ты бы свою рожу сейчас видел, — она скорчила гримасу и рассмеялась. — Да шучу я, шучу. Злобный крольчонок. Проверила на нескольких недобровольцах, это же основа моего плана. Просто они не особо горели желанием проводить глубокие тесты и в целом делиться информацией. Понимали, что живыми уже не выйдут.

— Как обнадеживающе.

— Если тебя это утешит, это всё были очень плохие дяди. В общем, каждая струна перезаряжается примерно сутки. Как я уже говорила, артефакт работает лишь в этом зале, но на виду его всё равно не таскай.

— Божественный артефакт. Его какой-то бог создал?

— Нет, просто название такое из-за схожести свойств.

— Унабрис дал его тебе?

— Да, — расплылась в довольной улыбке Сильда. — Он работает на энергии духа-хранителя и только в средоточии его сил.

Артефакт без эйба, который дал дух-хранитель без эйба. Это какая-то особенность самого Унабриса или всех духов? Хотя нет, у Пламеняшки эйб зашкаливал, а она тоже дух.

— Почему Унабрис дал тебе артефакт, который ты не можешь использовать?

— Потому что он усиливает мой главный талант — использовать других для достижения своих целей. Будь иначе, мой брат уже давно бы воспользовался артефактом, осмелел, бросил бы вызов отцу и проиграл. А так всё по плану, всему своё время и место. На сегодня достаточно, с завтрашнего дня мы начинаем твою подготовку.

И она началась. Первые дни прошли ещё более-менее. Людвиг действительно пришёл утром как ни в чём не бывало, разве что глаз налился кровью. Тот, которого вообще не было. Каждая струна давала от пяти до восьми часов тренировки. Я так и не понял, от чего зависит время.

Таким образом я получал семь тренировок во временных петлях, а затем ещё одну короткую в реальном времени. Плюс вечернее занятие. Итого в сутки на тренировки уходило от сорока до пятидесяти часов. В сутки!

Я так не впахивал с тех пор, как никогда. Проблема в таком способе всего одна. Помимо того, что я изматывался ментально — ведь приходилось проживать всё отмеренное время, так еще и последствия петель оставляли следы.

Я не сразу понял, действительно ли события в других временных реальностях отпечатывались на мне или это просто фантомные боли, но факт оставался фактом. Обновление возвращало силы и энергию, но общая усталость оставалась, пусть и не такая сильная, как в конце петли.

Пришлось подключать Четверга с его манипуляциями химией организма. Плюс к этому я поглощал такое количество зелий и отваров, что на вторые сутки перестал разбираться, что и от чего пью. Ментальный баланс, эмоциональный баланс, регенерация, энергия, бодрость, концентрация, укрепление… Какое-то испытание травами, а не тренировка.

После занятий с Людвигом сил оставалось лишь на то, чтобы спуститься в общий зал и сожрать всё, до чего мог дотянуться, а потом вернуться в тонкую башню и вырубиться. Благо хоть кормили на убой. Впрочем, буквально на убой.

А затем в дверь раздавался стук, за которым следовал этот мерзкий голос Седрика: «Господин Людвиг ожидает вас в церемониальном зале». Да, сам Седрик тут ни при чём, он же просто посланник. Но это всё равно не мешало мне его ненавидеть всем сердцем. Можно же ненавидеть будильники по утрам? Можно. Вот и с Седриком так же.

Но если первую неделю мы изучали основы, то со второй недели начался настоящий ад. До этого я обучался стойкам, базовым движениям, контролю собственного тела, внимания, концентрации, реакции и отработке обычных ударов. Плюс к этому множество физических упражнений на гибкость, силу, растяжку, выносливость и стойкость.

Ещё я сел на шпагат. Не хотел, но сел. А хуже всего то, что я сел на шпагат внезапно. Эта фантомная боль останется со мной очень надолго.

А со второй недели начались интенсивные боевые тренировки. И за сорок часов Людвиг превращал мою самооценку в пыль раз за разом. Нагрузки такие, что Четвергу пришлось брать на себя навигацию. Мозг настолько вырубался, что я даже не мог дойти до обеденного зала или своей комнаты.

Зато слуги меня запомнили, и потому, когда я приходил есть, мне уже был подготовлен отдельный стол, заваленный тарелками. И их было ровно столько, чтобы я чуть-чуть не доел.

Темп второй недели я уже объективно не тянул. Физически и ментально. И никакими зельями такое не перекрыть. Поэтому тренировки с Людвигом начали чередовать с сопротивлением ядам и ментальным воздействиям. Тут всё просто. Приходила Сильда и заставляла меня хлебать всякую отраву лошадиными дозами, пока не сдохну. Буквально пока копыта не откину. С её слов, такой подход был куда эффективнее в плане времязатрат.

И как бы я ни матерился, а матерился я много и регулярно, отрицать эффективность не мог. Четверг в авральном режиме брал себе все мощности и пополнял базы антивируса буквально на лету. Это давало телу время отдохнуть от нагрузок после обычных тренировок.

В итоге уже к концу второй недели у Сильды закончились яды, к которым у меня не было высокого сопротивления. Зато что не закончилось у Сильды, так это её изобретательность. Мы перешли ко второму этапу — к увеличению скорости нейтрализации. Для этого яд с помощью иглы доставлялся напрямую в сердце, если был физического воздействия, или в ядро и иную часть энергоструктуры, если яд на эйб-основе.

Тут Четверг подтвердил, что повреждения после петли частично сохраняются. Не сами яды и вредоносный код, но тот эффект, который они произвели. По его оценкам от пяти до пятнадцати процентов повреждений переносятся в следующую петлю. И если бы она была одна, то терпимо. Но семь…

В тех редких случаях, когда я доживал до конца петли, мы переходили к финальному испытанию — доставке ментальной атаки прямо в мозг. Удар клинком в глаз я уже не переживал. Зато эта идея так понравилась Людвигу, что он теперь каждую петлю заканчивал поединком насмерть.

Параллельно меня