Сожги Еще Что-Нибудь - Вова Бо

пичкали кровавыми алмазами. Жрал их горстями — Давида бы жаба удавила, если бы он это увидел. Горстями жрать золото. Я каждый день поглощал кристаллов на мой полугодовой доход во времена жизни в столице.

Но это того стоило. Четверг сообщил, что в них зашиты различные программы, которые воздействуют на эйб внутри моего тела. Иногда они переписывают код непонятным образом, иногда просто удаляют что-то лишнее, иногда просто оптимизируют, меняя кубики местами.

Ни я, ни Четверг не понимали, что происходит, но код как будто бы становился более органичным и правильным. По крайней мере все мои способности раз за разом усиливались. В крайнем случае не было никаких изменений, так что и бекап делать не приходилось.

Однако Четверг всё равно продолжал упорно создавать и архивировать ключевые точки развития, чтобы я мог откатиться в случае чего к предыдущей версии собственного эйба.

А к концу второй недели я психанул. Не устал, не вымотался — просто психанул. Честно, сил не осталось этим заниматься. Мне нужен был выходной, и я его потребовал.

Людвиг с Сильдой от этой новости лишь нахмурились и переглянулись.

— Я же тебе говорила, — пожала она плечиками.

— Бред. Трата времени перед важнейшим делом всей нашей жизни.

— Недостаток мотивации и ты так себе наставник, — парировал я. — А что произошло?

— Цирк приехал в Птичий Утёс, — произнесла Сильда.

— Я понимаю, ты думаешь, что всё объяснила, а я всё понял, но на самом деле есть нюанс.

— Цирк, — закатила глаза Сильда. — Бродячий цирк, приезжает и уезжает когда захочет. Без предварительной договорённости или рекламы. Просто внезапно появляется на горизонте. Никаких мыслей?

— Жрец Раатума прибыл, — спокойно объяснил Людвиг.

Я молча затряс руками в его сторону, глядя при этом на Сильду.

— Видишь? За три слова справился! Неужели так сложно было?

— Забери меня Бездушный, — закатила глаза Сильда, развернулась и пошла прочь из зала. — Всё вам надо прямым текстом говорить.

Мы с Людвигом лишь переглянулись и синхронно пожали плечами.

На следующий день у меня был полноценный выходной, так что я спокойно позавтракал и пошёл в город. Для начала заглянул к старине Генри за своим заказом, который был готов ещё несколько дней назад.

— Рейн, — вскинул он руки при виде меня. — Я уж тебя заждался. Пошли, оценишь.

Кинжал лёг в руку словно влитой. Лёгкий, но при этом вес я ощущал. Цепь шелестела приятным перестуком, когда я её натягивал. Темная сталь смотрелась эффектно, а матовая поверхность словно бы отказывалась ловить блики от огня. А ещё тут был удобный ремешок на запястье и крючки, чтобы наматывать оружие на руку.

Кристалла не было видно, он впаян внутрь. Но стоило мне заговорить с оружием, как клинок сам выстрелил в небо, цепь изогнулась дугой, а затем кинжал с тихим стуком вонзился ровно в темечко манекена. При этом я даже пальцем не пошевелил.

— Хорош, а? — довольный собой спросил Генри. — Таким и сам Унабрис не побрезгует сражаться.

— Превосходен, — кивнул я.

— Надо запитать эйбом и дать ему имя.

— Имя…

Я задумался. Оружие Унабриса — Уна-о-Риис. Жало-в-Небесах. Это язык далёких предков Реборн, а может, и всех потомков Бездушного.

— Жало — это Риис или Уна? — спросил я.

— Капец ты оригинальный, — покачал головой Генри.

— Символично же. Сам сказал, что Унабрис бы таким сражался.

— Риис — это жало.

Я немного посверлил Генри взглядом, но затем лишь вздохнул. Вот чую, что обманул, но доказать не могу. В любом случае, что Жало, что Небеса. Риис звучит эпичнее, а это главное.

Мы перешли к тесаку. И от тесака тут ничего не осталось. Это был просто прямоугольник чёрной стали. Две ладони в ширину, полтора метра в длину, острия нет — просто заточенный скос.

— Не тонковато?

— Ты им сражаться будешь или ножку стола подпирать?

Я взял оружие. Рукоять массивная, под двуручный хват, обмотанная тёмной грубой кожей. Тесак оказался куда тяжелее, чем я ожидал. Оружие перестало выглядеть по-варварски, но при этом сохранило свою грубую функциональность.

Это всё ещё была здоровенная и тяжеленная бандура, внушающая уважение одним своим видом. Цепь под стать, с толстыми звеньями.

— Гарды нет, потому что закручивать будет при боковых, — пояснил Генри. — Но баланс хороший. Форма под аэродинамику подходящая.

— Я думал, ты его заостришь, как меч.

— Тоже думал, но в итоге остановился на режущем скосе. Если метнёшь как копьё, пробьёт что угодно. В пределах своего эйба. Осталось нанести руны и запитать. В пугало не кидай, манекен точно не выдержит, поверь мне на слово.

— Верю. Ничего, чувствую, цель для него скоро найдётся.

— Имя?

— Ему? — покрутил я в руке… Хотелось по привычке назвать это тесаком. Хотя почему бы и нет. — Да так и останется. Тесак.

— Спасибо, что хоть тут не стал духов злить, — улыбнулся Генри.

— Не знаю, не знаю. Мне кажется, Унабрис точно не разозлился за кинжал. Но я уточню у него при следующей встрече.

— Эм… Следующей?

Попрощавшись с Генри, я забрал новенькую экипировку вместе с перевязями. Оружие выглядело странно, потому что для человека без эйба оно было бы бесполезным. Но я при этом нутром ощущал, что оно мне идеально подходит.

Оставалось самое интересное. Бродячий цирк раскинулся за городом, так что пришлось пересечь весь Птичий Удел. Оттуда — через поле прямо к огромному кругу цветастых палаток, разномастных флажков, ленточек и лампочек.

Всё это хоть и было аляповато-цветастым, выглядело скорее жутковато на мой вкус. Ткань давно износилась, краски частично выцвели, шквалистый ветер утёса гнул палатки и настойчиво пытался сорвать флажки, зачастую успешно. И всё это посреди бледной зелени на фоне свинцовой пелены небосвода.

Нет, детей я бы сюда точно не повёл. Это больше напоминало декорации для какого-нибудь карнавала ужасов, чем для весёлого представления. Однако местные жители моё мнение явно не разделяли и с огромной охотой бежали тратить свои кровно заработанные.

Внутри всё действительно оказалось не так плохо, играла весёленькая простенькая музыка, повсюду встречались артисты, развлекающие публику за медяки, а сладкий запах заманивал похлеще любой вывески. Я и сам не удержался и понабрал себе всего подряд, начиная от запечённых в карамели хвостов ящериц до фаршированных лепестками свитдрима яиц куроптахов.

Да и к общей серости быстро привыкаешь, так что, наверное,