Двадцать два несчастья – 5 - Данияр Саматович Сугралинов

— Минуточку, Сергей Николаевич. Подождите, — вдруг сказал Ачиков, зыркнув на Александру Ивановну.

Они переглянулись.

— Ладно. — Я сел обратно на стул. — Слушаю вас.

— Тут такое дело, — чуть замявшись, сказал он. — Этот пациент, к которому вы не попали на консилиум, умер. Сегодня днем.

— Сожалею. А от меня что требуется?

— Подпишите документ. — Он подсунул бланк, на котором было написано, что собран консилиум, проведены такие-то измерения и выданы определенные диагнозы.

Я покачал головой.

— Извините, но я не буду это подписывать. Я не присутствовал на консилиуме и не осматривал больного.

— Ой, да ладно! Нам же просто для количества, для комиссии надо. Чтобы кворум был. Чтобы пять человек входило, — торопливо сказал второй мужик, имени которого я не знал.

Я развел руками и покачал головой:

— Сегодня я пробыл в Чукше целый день. Есть свидетели. Много. Любая комиссия, любая проверка выяснит, что в рабочем журнале чукшинской амбулатории записано, во сколько я приступил к работе, и каких пациентов мы с Венерой Эдуардовной принимали. Поэтому извините, но вам нужно кого-то другого брать для статистики.

Им это сильно не понравилось, судя по тому, как все переглянулись. Сейчас мне будут перемывать кости и так просто не простят. Но мне было все равно.

Казанский Серега, в тело которого я попал, уже знатно накуролесил. Да так, что на него троих умерших пациентов повесили, еле удалось отбиться. Да и то еще проверка продолжается. Теперь опять то же самое пытаются провернуть. Но со мной этот номер не пройдет. В его теле уже я, взрослый человек, который эту всю кухню знает и видит насквозь.

— Если больше вопросов нет, я могу идти работать? — сказал я.

— Да, конечно, — недовольно сказала Александра Ивановна и добавила: — Вы завтра по графику в Чукше, но мы поменяли вам расписание. Вы завтра в Морках, а вот послезавтра снова поедете в Чукшу.

Я развернулся и, едва сдерживаясь от злости, спросил:

— Александра Ивановна, а почему меня об этом предупреждают в конце рабочего дня? — Посмотрел на часы и хмыкнул: — Хотя нет. Рабочий день уже закончился две минуты назад. Вообще, вы как изменения в графике делаете? Если бы не пришлось везти больного ребенка к вам на скорой, я бы и не узнал об этом. Поехал бы завтра в Чукшу, а то и остался бы там с ночевкой, чтобы туда-сюда не мотаться. А мне бы потом сообщили, что я прогулял день в Морках? Это как же так получается, Александра Ивановна?

— Да вот Лида опять накуролесила, — ответила она, отводя взгляд. Но по губам скользнула еле уловимая улыбочка.

— Я поговорю с Лидой, — мрачно пообещал я. — В конце концов, есть же мобильный телефон. У нас на дворе не каменный век, и сообщить вполне можно было. Если моего номера у вас еще нет, есть же номер Венеры.

Ачиков прищурился и посмотрел на меня подозрительно.

— Венеры?

— Венеры Эдуардовны, — уточнил я.

— Можете быть свободны, — не стала утруждать себя ответом Александра Ивановна.

Я кивнул и вышел из кабинета.

Настроение было хреновым — мне здесь что-то все больше и больше не нравилось, но житейская мудрость подсказывала, что подобное отношение будет в любом коллективе, так что нужно адаптироваться. Желательно без потерь для себя и своей совести.

С этими мыслями я прошел по опустевшим коридорам больницы. Рабочий день закончился, пациентов уже не было, да и медперсонал рассосался. Все торопились домой, к семьям. Все, кроме меня.

Но я все же надеялся, что Лида на месте. Иначе придется с утра разборки устраивать, чего бы не хотелось.

Я примерно помнил, где поворот к Лидиному закутку. Один раз немного не туда свернул, но потом сориентировался.

К моему счастью, Лида оказалась на месте. Сидела за столом и что-то писала в толстом гроссбухе, низко над ним склонившись.

— Вы же так зрение себе испортите, — сказал я.

Лида вздрогнула.

— Ой, напугали! — Она виновато пояснила: — Не думала, что кто-то придет. Обычно в такое время никого уже нет. Если нет экстренных ситуаций, конечно же.

— Ну вот в Чукше случилась экстренная ситуация, — сказал я. — С мальчиком.

— Я слышала, — вздохнула Лида. — Райку я знаю. Хорошая женщина. Была. Мы вместе в школу ходили. Только она в первом классе училась, а я уже в выпускном, в девятом. После девятого в медучилище ушла…

Она задумчиво покачала головой и продолжила:

— Теперь у нее ребенка отберут, и она совсем пропадет. Жалко.

— А малыша не жалко? — тихо спросил я. — Когда Тамара принесла его, там время на секунды шло.

— Я понимаю, — сказала Лида и кивнула. — И Борьку жалко, в детдом теперь пойдет, и Райку тоже — сядет. За такое срок положен.

Я кивнул, но промолчал, потому что здесь комментарии излишни.

Лида тоже помолчала, после чего выжидательно посмотрела на меня. Ну да, не просто так же я подошел.

— В общем, Лида, я к вам с таким вопросом, — начал я непростой разговор издалека. — Мне очень неприятно вам это говорить, и я бы и не сказал. Тем более что вы мне так много помогли: и документы оформили, и экскурсию по больнице провели, и объяснили все…

— Да говорите уже! — испуганно воскликнула Лида, нервно теребя карандаш.

— Я про график, — сказал я. — Точнее, про изменения в моем графике.

— А что не так? — не поняла Лида и торопливо пошевелила мышкой.

Вспыхнул экран компьютера, выйдя из спящего режима. Она покликала мышкой и, когда на экране появилась огромная табличная простыня, прищурилась и сказала:

— Давайте смотреть вместе.

— Давайте, — согласился я и тоже уставился на график.

Лида нашла мою фамилию.

— Вот смотрите. У вас сегодня амбулатория в Чукше. Завтра — райбольница в Морках. Послезавтра — опять Чукша.

— Погодите! — сказал я. — Но вы помните, что в первый день, когда я только пришел, вы сами мне дали график, где было два дня подряд Чукша, а остальные дни — Морки. Было такое?

— Ну да, — сказала Лида и кивнула. — Я распечатала вам и дала. Сейчас и этот, новый, распечатаю. А что вам не подходит?

— Лида, — устало ответил я, видя такое