Двадцать два несчастья – 5 - Данияр Саматович Сугралинов

здесь. Вдруг какая-то экстренная ситуация возникнет, так что один из нас должен быть на дежурстве. Это — раз. А во-вторых, если вы поедете туда, то как потом будете добираться? У меня сейчас на руках машины нет, чтобы вас отвезти.

— Я и пешком дойду, — беспечно отмахнулась Венера.

— Нет, пешком по темноте идти в такую погоду вы не будете. Тем более одна. Вы женщина. Это неприемлемо.

Венера хихикнула, поджав губы, но было видно, что такая забота ей понравилась:

— Да я в школу в Морки ходила туда и обратно девять лет подряд, и ничего такого не случилось. А тут вдруг нельзя.

Но я был настойчив.

— Оставайтесь, Венера Эдуардовна, ничего страшного. В Морках медицинского персонала хватает. И я думаю, уж как-нибудь они сами справятся. Я только сопровожу ребенка до больницы, а там уже им в детском отделении займутся.

Венера нехотя признала справедливость моих слов и со вздохом кивнула.

— Тем более что о вашем участии в операции и о вашей роли во всем этом я упомяну обязательно, — пообещал я. — Даже не беспокойтесь.

При этих словах Венера сильно смутилась, и на ее щеках полыхнул румянец.

Я дописывал еще одну бумажку по отчетности, чтобы заодно отвезти в райбольницу, и тут послышался звук подъезжающей машины.

— Скорая, — сказала Венера, выглянув в окно. — Давайте собираться.

В амбулаторию вошли двое. Невысокого роста плотный мужик, который посмотрел на меня исподлобья, и с ним немолодая женщина, явно медсестра, в надетом поверх белого халата ярко-малиновом пуховике. Причем мужика я, кажется, видел на планерке.

— Игорь Константинович и Наташа, — шепнула Венера, и я был ей благодарен.

— Ну, что тут у вас? — недовольно сказал Игорь Константинович. — Что такое стряслось, что надо аж скорую вызывать?

И при этом и он, и медсестра Наташа посмотрели на меня неодобрительно, мол, приехал тут порядки городские наводить.

— Пункция у нас была, — тихо сказала Венера, — ребенку пять с половиной лет.

У моих коллег глаза полезли на лоб.

— А почему в Морки не привезли? — моментально наехал на меня Игорь Константинович.

— Потому что надо было делать срочно, — ответил я. — До Морков бы не дотянули.

— Документы возьми, Наташа, — шикнул он на женщину, и та забрала у Венеры бланки. — Где этот ребенок?

— Сейчас! — Сходив в операционную, я взял малыша на руки и вернулся к коллегам.

Игорь Константинович хотел у меня его забрать, но я уже спустился, и тот не посмел перечить. А когда я влез в машину скорой помощи, и Венера закинула мой рюкзак — никак не прокомментировал. Хотя по его взгляду и по тому, как они многозначительно переглянулись с медсестрой Наташей, было видно, что я явно поломал какие-то их планы. Венера помахала мне рукой и залезать в скорую не стала.

Машина чихнула и, развернувшись, быстро помчалась по направлению к Моркам.

Пацан чувствовал себя нормально, он все так же спал под действием укола, дыхание было ровным. На щеках даже немножко румянец появился. Пульс был ровный, наполненный, поэтому я особо не беспокоился. Его сразу подключили к кислородному аппарату, и я надеялся, что из этой ситуации он теперь выкарабкается нормально.

Хотя конечно, с этой Райкой, его матерью, надо что-то срочно решать. Опеку вызывать, полицию и отбирать родительские права. Потому что доведение ребенка практически до смерти — это уголовная статья.

Мы доехали до моркинской больницы. За это время коллеги ни о чем у меня не спросили, что тоже слегка удивило. По всей вероятности, атмосфера в моркинской больнице та еще и против меня настроили практически весь коллектив.

Но мне не привыкать. Прорвемся.

Тем более что в Морках я и не собирался оставаться надолго и уже вскоре рассчитывал вернуться в Москву, поступить в аспирантуру, где ждала меня Маруся, которая поможет подружиться с сыном Сашкой.

А еще — месть Лысоткину и Михайленко, укравшим мои наработки, и, самое главное, Ирине за то, что она так поступила с детьми, да и со мной.

Жизнь обещала быть интересной. Но я понятия не имел насколько.

Глава 13

Ребенка сразу же увезли в интенсивную терапию, а я остался заполнять документы.

— Сергей Николаевич, — обратилась ко мне заглянувшая Лида. — Вас Александра Ивановна вызывает. Срочно.

Я со вздохом отложил ручку, оставил недописанные бумаги и отправился к главврачу.

Постучав, заглянул в кабинет:

— Можно?

У Александры Ивановны сидел Ачиков и еще двое врачей, которых я не знал.

— Заходите, — сказала она, поджав губы, и посмотрела на меня недобрым взглядом. — Что вы уже там натворили?

— В каком смысле «натворил»?

— Какое право вы имели проводить пункцию ребенку? У вас нет квалификации для работы с детьми, — жестко сказала она.

Я пожал плечами и хмуро поинтересовался:

— А что, надо было позволить ему умереть?

— Надо было скорую вызвать, — поучительно сказал Ачиков неприязненным тоном.

— Скорая ехала туда почти полчаса, если не больше. А ждать у нас столько времени не было, — ответил я, сдерживаясь. — Счет шел на минуты.

— Ну ладно, — легко согласилась Александра Ивановна.

Слишком легко. И я понял, что она задумала что-то нехорошее.

— Кстати, — сказал я, посмотрев на нее. — Когда будете делать приказ о премировании, имейте в виду: пятьдесят процентов помощи при спасении жизни ребенку выполнила Венера Эдуардовна Тумаева, фельдшер. Если от меня нужна служебная записка, я напишу.

На щеках у Александры Ивановны вспыхнули красные пятна. Она явно не ожидала, что я начну качать права насчет премии.

Но я прекрасно знал порядки в больницах. Столько лет проработал в медицине и позволять ездить на себе не собирался. Если бы дело касалось только меня, я бы и не заикнулся. Но я видел, как эта Венера облизывалась на колбасу рыжеусого дядьки и что одета она простенько. Опрятно, но простенько. Духи приятные, но дешевые. С деньгами у нее явно не очень. И лишняя копейка ей будет ох как нужна. А если еще вспомнить, как эта женщина, Тамара, обмолвилась о лежачем брате на руках у Венеры… Можно сделать вывод, деньги ей нужны еще больше. И я не собирался позволять забирать у нее этот шанс. Она заслужила.

Поднявшись, спросил:

— Если у вас все, я могу идти?

Александра Ивановна молча