Двадцать два несчастья – 2 - Данияр Саматович Сугралинов

Интерны переглянулись, и одна из них — та, что посмелее — едва заметно хихикнула, тут же спрятав улыбку за ладонью.

— Тогда нечего тут шататься, — нашелся Виктор. — Вали отсюда, здесь разрешено быть только врачам и пациентам. А ты точно не врач.

— Может, я пациент, тебе-то откуда знать? — Я улыбнулся интернам, качнул головой на Виктора и добавил доверительным тоном: — Девчонки, этот тип очень скользкий. Будьте с ним осторожнее. — Я кивнул на его руку, где на безымянном пальце белела полоска незагорелой кожи, и негромко закончил: — Особенно когда кольцо снимает.

Улыбки интернов мгновенно погасли. Одна из них машинально посмотрела на руку Виктора, и я увидел, как что-то в ее взгляде изменилось — восторженное придыхание сменилось брезгливой настороженностью.

Виктор шумно втянул воздух, словно собираясь что-то ответить, но я уже пошел дальше, насвистывая мотив про Чипа и Дейла.

— Я сейчас охрану вызову! — рявкнул он мне в спину.

— Вызывай, — бросил я через плечо. — Заодно расскажешь им, зачем кольцо снимал.

Одна из интернов фыркнула уже в голос. Я не оборачивался, но спиной чувствовал, как Виктор сверлит меня взглядом, пытаясь придумать достойный ответ и не находя его.

Когда я спустился, меня поджидала тетя Нина. И выглядела она отнюдь не так ласково, как час назад:

— Марина — хорошая девушка! — без обиняков и прямо сказала она. — Зачем ты ее обижал?

— Когда это? — удивился я.

— Она плакала! — обличительно направила на меня швабру тетя Нина.

— Это от счастья, — попытался отмазаться я от грозной тети Нины.

Но не вышло.

— Да я тебя! — воскликнула она, снова потрясая шваброй…

И тут неожиданно Система самопроизвольно врубила диагностический модуль, а следом перед моим взглядом высветилась табличка:

Диагностика завершена.

Основные показатели: температура 37,4 °C, ЧСС 88, АД 145/92, ЧДД 22.

Обнаружены аномалии:

— Остеомиелит дистальной фаланги указательного пальца левой руки.

— Некроз мягких тканей (средняя зона распространения).

— Гнойное воспаление надкостницы.

— Инородное тело в костной ткани (заноза, давность внедрения более 6 месяцев).

Так, давление сейчас повышено, но это понятно — возраст, физическая нагрузка, инфекция. Гипертонии нет. То, что дышит часто, тоже понятно, не прохлаждается на диване человек. А вот палец ее…

— Ого! — Я обеспокоенно посмотрел на уборщицу. — А что это у вас с рукой?

Тетя Нина торопливо спрятала левую руку за спину и буркнула:

— Ничего!

— Давайте тогда я скажу, — строго проговорил я. — У вас в палец, видимо, когда-то попал волос. Или заноза была. Глубокая. Которая там и осталась. А вы, вместо того чтобы сразу к врачу, сами какими-то мазями дома обрабатывали. А теперь уже начался некроз. Остеомиелит называется. Это когда идет гнойное воспаление кости фаланги пальца. В больницу вы так и не обратились. До сих пор, между прочим…

— Не твое дело! — растерянно фыркнула тетя Нина.

Она попыталась ретироваться, но я в последний момент ухватил ей за плечо и развернул к себе.

— Вы понимаете, что так без руки останетесь?

— Не твое дело! — Она опять попыталась вырваться и отпихнуть меня, но я не дал.

— Рассказывайте! — велел я. — Не думаю, что, работая в больнице, вы ни у кого из врачей не могли спросить. Значит, что-то здесь не то! Говорите!

И тетя Нина вдруг расплакалась. Да, прямо у меня на груди:

— Боли-и-ит… так болит, проклятая! — тоненько запричитала она. — Каждую ночь так дергает, моченьки моей нету-у-у-у…

— А почему к хирургу не идете? Он бы с обезболиванием почистил, — принялся уговаривать ее я, гладя по голове в косынке. — Боитесь? Не поверю.

— Да я не потому… — пролепетала она.

— Рассказывайте! — мягко, но настойчиво велел я.

— Да что рассказывать, — вздохнула она, — это долго. Да и неинтересно тебе.

— Интересно. Я жду!

— Прям все?

— Прям все! — велел я и рыкнул: — А ну, живо!

И тетя Нина рассказала. История ее была похожа на сотни других таких же. В общем, поначалу жизнь шла как у всех, то есть нормально. Закончила тетя Нина техникум, на бухгалтера выучилась. Потом вышла замуж, родила двух кудрявых деток: мальчика и девочку. Муж работал прорабом на стройке. Дали квартиру. Жить бы и радоваться. Детей выучили в институтах. Дочка сразу уехала в Санкт-Петербург, вышла там замуж за хорошего парня. Сын женился на славной татарочке из Тюмени. Там и осел.

А потом пошло-поехало. Как говорится, если в начале жизни идет белая полоса, то потом — ой не факт. Все началось с того, что умер муж. Затем свекровь. Остались две квартиры. Тетя Нина металась между ними, делала ремонты. Решила одну сдавать пока. Надеялась, что потом разделит наследство между детьми. А тут и внуки пошли. У дочери родилась девочка. Потом, буквально через год с хвостиком, сыночек. Тетя Нина только радовалась. А потом и у невестки сын родился. Внучочек любименький. А потом началось — что ни год, то ребенок: то у сына, то у дочери. В результате у дочери — семеро детей, а у сына — пятеро. И начали детки мамку пилить, мол, ты на двух квартирах, как королева, а мы тут детей не знаем, чем кормить. Давай-ка ты продавай, мамаша, эти квартиры, дели между нами, нам жилплощадь же расширять надо, а сама к кому-то из нас езжай — мы будем только рады. Да и ты с внуками поможешь.

Так она и сделала. Квартиры продала, деньги разделила по-честному. А жить решила у дочери. Невестка-то хорошая, конечно, но все же с дочерью, оно как-то безопаснее, что ли.

И переехала тетя Нина в Санкт-Петербург. Водила внуков в детсад, на кружки, на Финский залив кормить уточек, радовалась жизни. Правда, недолго. Начались у нее с дочерью стычки. Сперва из-за ерунды всякой, потом все больше и больше. Дошло до того, что зять гаркнул и выставил ее из дома. Сказал, что видеть ее больше не желает. Пусть, мол, к сыну едет и там командует.

Деваться некуда — поехала тетя Нина в Тюмень. Вот только опоздала: сын с невесткой развелись, причем нехорошо так, со скандалами. Оказывается, пока невестка детей растила, сынуля ее конкретно так погуливал. Пока все не выяснилось.