Этот мир не выдержит меня. Том 6 - Максим Майнер

на моей стороне. Вероятно, Ворон знал, кому они служат, и, сложив два плюс два, сумел прийти к несложному умозаключению о том, что я теперь дружу с человеком без лица.

И если моего бывшего коллегу Рита ненавидела, то перевёртыша она наверняка боялась, ведь тот, будучи главным противником сирены, пытался «сковырнуть» её ещё до нашего с ним знакомства. А страх всегда сильнее ненависти.

Вот вам и почва для сотрудничества — враг моего врага… История, старая как мир.

Что же, оставалось только поаплодировать Ворону. Он зашёл с той стороны, которую я не мог контролировать. Разумно. Весьма.

— Отдавай оружие! — потребовал Вегайн.

Мои бойцы заволновались, но я успокоил их взглядом.

Один из рыцарей, сняв шлем и зыркнув на меня недобрыми, слегка раскосыми глазами, подошёл ближе.

Я медленно вытащил из-за пояса чёрный кинжал и снял перевязь с метательными ножами. Большого арсенала у меня при себе не было. Глупо таскать лишние килограммы, когда безвылазно сидишь в лагере, занимаясь штабной работой.

— Проверь его! — добавил Вегайн, обращаясь к своему подчинённому. — И будь крайне внимателен! Этот жулик очень хитёр и ловок!

Рыцарь, принявший у меня оружие, небрежно отбросил его в сторону и тут же приступил к личному досмотру. Приступил, нужно отметить, довольно уверено — видимо, сказывался большой опыт в этом нелёгком деле.

— Повернуться, — коротко приказал он.

Я не сопротивлялся. Это не имело никакого смысла. Досмотр — процедура не самая приятная, кто-то мог бы сказать, что даже унизительная, однако я — совсем не нежная фиалка, в прошлой жизни приходилось испытывать и не такое.

Спустя минуту, рыцарь, не обнаружив ничего интересного, — у меня действительно не было никакого другого оружия — коротко кивнул своему командиру. Мол, всё чисто.

— Хороший мальчик, — «похвалил» меня Вегайн. — Послушный.

От вспыхнувшего внутри гнева перехватило дыхание. Чародей — наглый и торжествующий — праздновал победу, и это выводило из себя. Впрочем, я быстро справился с эмоциями. Ярость — плохой советчик, особенно в столь непростой ситуации.

Поэтому вместо агрессии — насмешливое дружелюбие, вместо оскала — открытая улыбка, а вместо ругани — полное спокойствие. Это должно было усыпить бдительность врага, дав мне возможность нанести ответный удар. Уже не на словах, а на деле.

— Теперь отдавай билью! — продолжил сыпать требованиями Вегайн.

Подумав мгновение, я покачал головой. Расставаться с крохотным металлическим шариком, одним своим наличием решавшим массу проблем, мне совершенно не хотелось.

— Отказываешься? — чародей злобно прищурился.

— При всём уважении, — негромко ответил я, — не вы мне её давали, не вам её и забирать.

— Ты разве не слышал, что приказал граф?

— Слышал. И уверен, что про билью он не произнёс ни слова.

Люди вокруг одобрительно загудели, подтверждая сказанное мной.

Вегайн обвёл взглядом толпу, гневно раздувая ноздри, однако спорить с очевидным не стал. Он спрыгнул с коня, приказал двум десяткам рыцарей сторожить меня, а сам вместе с остальными зашёл в шатёр, где сразу же начался обыск.

Очень неаккуратный, судя по непрекращающемуся грохоту. И безо всяких условностей вроде протоколов и понятых — здесь такими мелочами никто себя не утруждал.

Я осторожно осмотрелся по сторонам. Рыцари были хорошими воинами, но не лучшими надзирателями. Встав на некотором отдалении, они лениво перебрасывались короткими фразами и больше смотрели за своими лошадьми, чем за мной.

Попробовать сбежать? Нет, не вариант. Это сразу поставит меня вне закона, чего я совершенно не хотел. На нелегальном положении много не навоюешь…

Ситуация складывалась «аховая». И драться нельзя, и договариваться нет никакого смысла. Да Ворон и не станет вступать со мной в переговоры — почувствовав силу, он будет давить до конца, пока не добьётся своего.

А Рита… Если мне вдруг дадут с ней увидеться, это тоже ничего не изменит. Не уверен, что смогу снова переманить её на свою сторону, а даже если смогу, то время в любом случае будет упущено. Как и инициатива — она тоже полностью окажется на стороне моего бывшего коллеги.

Куда ни кинь — всюду клин. Или цугцванг, как говорят шахматисты. Впрочем, сдаваться я не собирался. Если любой ход ведёт лишь к ухудшению положения, значит не нужно ходить вовсе — по крайней мере, самому.

Пусть кто-нибудь другой сдвинет за меня «фигуры»… А ещё лучше, перевернёт к чёртовой матери всю доску. И я знал, на кого можно переложить эту «почётную» обязанность.

— Ты… Вы меня звали?

За моей спиной раздался свистящий шёпот Клопа. Видимо, юный равк успел пригубить чьей-то кровушки, потому что он подобрался к шатру совершенно незаметно для всех. Даже для меня.

— Звал, — негромко, почти не открывая рта, чтобы не привлекать внимания рыцарей, произнёс я. — Помнишь оборотника?

Оборотником Клоп называл человека без лица.

— Помню, как не помнить… — судя по звуку, мой кровососущий собеседник изменил своё положение в пространстве.

Он, кажется, залез на коновязь, находившуюся сбоку от меня, и теперь сидел на ней, как птичка на жёрдочке, совершенно не опасаясь обнаружения. Впрочем, ничего удивительного. Заметить «пьяного» от крови равка — это задача с очень большой звёздочкой.

— Ты сможешь его найти? — тихонько спросил я.

— Смогу, чего же не смочь… — ответил Клоп, едва слышно втянув носом воздух, словно принюхивающийся к следу пёс.

Отведав крови перевёртыша, равк чуть не умер, но зато получил возможность чувствовать его местонахождение даже на большом расстоянии. И сейчас настал момент этим воспользоваться.

— Тогда действуй, — шепнул я.

— И что мне ему сказать? — Клоп растерялся. — Или… Или я должен его… того…

— «Того» не надо, — я чуть качнул головой. — Расскажи ему всё как есть, и передай, что Ворон и Рита теперь союзники. Запомнил?

— Да чё тут запоминать? Тебя… То есть, вас — схватили, а Ворон и Рита теперь эти… Союзники.

Клоп замолчал. Я уже было решил, что он ушёл по-английски, не прощаясь, но нет. Пацанёнок просто формулировал терзавшие его вопросы:

— А как же ты… вы? Вы с этими рожами, в железяки обряженными, уехать хотите? А вдруг они тебя… вас, то есть… того⁈ Вдруг оборотник вас спасти не успеет?

Говорить, что роль моего «спасителя» уготована кое-кому другому, а человек без лица — это лишь запасной вариант, я не стал. Да и не смог бы, даже если бы захотел.

Перспектива моей предполагаемой смерти настолько взбудоражила Клопа, что он, забыв обо всём, произнёс свою последнюю фразу чуть ли не во весь голос. И это не осталось незамеченным.

— С кем ты разговариваешь? — вскинулся один из моих надзирателей.

В открытом забрале его шлема виднелись только большой нос и чёрные усы щёточкой. Вылитый Гитлер с дырявым ведром на голове.

Клоп понял, что