Обратный отсчёт 2 - Петр Алмазный

Я виновато развел руками, чувствуя, что стало немного получше.

Про какой «колокол» сказал Каррель?

Память императора подсказала, что речь шла о «кислородной комнате» рядом с моей Гардеробной — о трехметровом металлическом цилиндре, вращающемся вокруг вертикальной оси. В него паровой машиной нагнетался сжатый воздух. Александру предписывалось сидеть в нем подолгу.

Что ж, пришло время познакомится и с этим чудом инженерной мысли.

«Комната» оказалась не лишенной изысков. Ждал увидеть стены из голого металла, а попал в помещение, отделанное стеганной материей с мягкой, пружинящей обивкой, с большим окном в частом переплете. Здесь был даже диван, столик и… телеграфный аппарат.

Герметичная металлическая дверь захлопнулась, отсекая внешние звуки и камеру-шлюз. Лишь откуда-то снизу доносился шум стучавшего «паровика». В «колокол» пошел сжатый воздух.

«Замуровали, демоны», — нервно хихикнул, усаживаясь на диван, и приготовился к долгому ожиданию.

Трудно сказать, был ли толк от моего пребывания в закрытом помещении с повышенным содержанием кислорода. Вроде, барокамеры — штука неплохая. Во всяком случае, позволяют спокойно подумать, ни на что не отвлекаясь. С дочкой, уверен, все хорошо, так что сконцентрируемся на политике.

Мысли вернулись к моменту, когда нас с Игнатьевым прервали.

Когда говорят о революции и упоминают евреев, у интеллигентных людей возникает чувство неловкости. Вроде, и есть прямая связь, но не хочется прослыть антисемитом.

Но причем тут антисемитизм? Народ еврейский тут не при чем. В ситуацию, которую мы обсуждали с Игнатьевым, вовлечена узкая кучка дельцов, сделавшая буквально из воздуха баснословные состояния в 60–70-е годы. Выскочили как черти из табакерки и давай грабить страну всеми мыслимыми и немыслимыми способами.

Покреститься? Запросто. Религия для них лишь рабочий инструмент. Точно также могут рассуждать в отношении спонсорства террора. Когда нет ничего святого, отчего же не подкинуть деньжат на революцию? Для них сотня тысяч — мелочь, даже говорить не о чем.

Для чего?

Все просто. Рыбка ловиться лучше в мутной воде, а в смутные времена легче скрыть свои темные делишки.

А если создать атмосферу страха? О, тут такие горизонты открываются! Чиновники трясутся за свою будущность, даже за жизнь и становятся очень покладисты. Судьи — миролюбивы, жандармы, кому по закону положено бороться, в том числе, с казнокрадством, — слепы.

Общепринятое мнение: бизнес железнодорожных магнатов и банкиров напрямую зависит от стабильности государства и поддержки правительства. Да, так оно и есть, если вы ведете честный бизнес. А если воруете? Да в таких масштабах, что и пером не описать? Кое-что можно придумать, если действовать с размахом. Зачем все время оглядываться и трястись от страха, когда можно всю энергию карательного аппарата перенаправить в другую сторону.

И связи устанавливать недолго. Евреев среди народовольцев полным полном, чуть ли не каждый второй.

«Колокол» медленно вращался, и это неспешное движение обеспечивало равномерное распределение поступающего кислорода. Дышалось все лучше и лучше. Я обрел нечто вроде дзена и мыслил ясно и четко.

Игнатьев прямо сказал: казнокрадство и крамола идут рука об руку. И я ему поверил. Как и прямому намеку на «крышу» на самом верху. Чтобы жить дальше, не озираясь по сторонам, реально что-то изменить в стране к лучшему, нужно лишить террор источников финансирования. И если угадал правильно, то объект атаки определен. За работу, товарищи!

Первое, что сделал, когда меня выпустили из «заключения», — вызвал на субботу генерала Черевина. Потребовал, чтобы он поручил Департаменту полиции подготовить для меня справку о наиболее одиозных случаях расхищения казенных средств за все время моего правления.

Делами такого рода прежде занималась Первая экспедиция III Отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии, ныне превращенная в 1-е Делопроизводство Департамента полиции. Знали ее чиновники много, до только что толку от их знаний? По известной причине все расследования сворачивались.

Мне не нужно объяснять, как устроен мир — насмотрелся в будущем-прошлом на контейнеры с деньгами, принадлежавшие борцам с коррупцией. Но в царской России все устроено несколько иначе. Бывшие жандармы из 1-й экспедиции не раскатывали по Питеру в дорогих экипажах с отборными рысаками. И в Ницце их на набережной не встретишь. Другие люди, куда выше чином, тормозили или сворачивали следствие. Уверен, подобные распоряжения могли поступать даже от членов императорской фамилии.

Как я и предполагал, среди фигурантов числились лица сплошь с еврейскими именами — Лазари, Самуилы, Абрамы, — но не еврейского исповедания. В основном лютеране.

— Почему? — спросил у Черевина, отрываясь от чтения справки.

— Лютеранство помягче с конфессиональными требованиями. Вот они и подались к пасторам.

— Понятно.

Подготовленная для меня справка читалась как захватывающий экономический детектив. Этакий рашенгейт. Беда в том, что отсутствовала доказательная база. Ни свидетельских показаний, ни документальной выемки — только выжимка из материалов оперативной разработки, как сказали бы в моей первой жизни.

Итак, что имеем?

1860-е. В России начинается железнодорожный бум. И тут откуда не возьмись появляются странные личности — бывший винный откупщик, управляющий небольшого винного завода, мелкий банковский клерк. В кратчайшие сроки эти типы превратились в «миллионщиков», владельцев не только русских железных дорог, но и банков.

Взять, к примеру, Яна-Готлиба Блоха, превратившегося в России в Ивана Станиславовича Блиоха из Варшавы. На родине был никем, поехал в Россию, стал мелким подрядчиком Петербургско-Варшавской железной дороги и… дорос до концессионера Либаво-Роменской железной дороги и финансового туза. Буквально за несколько лет. Теперь банкир, магнат, статский советник и… крупный ученый, автор нескольких капитальный монографий. Талант? Не без этого. Что не отменяет тот факт, что в сословном обществе чудес со взлетами не бывает.

«Старые деньги» изыскивали новые возможности, а создали «новые деньги». Думается мне, кто-то влиятельный, целая группа, решил завести себе «полезного еврея» — не только Блиоха, всех из этой когорты. И ни то чтобы просчитался, нет. Скорее упустил момент, когда такой «полезный» сам превратился в столь мощную фигуру, что роли поменялись.

Не ожидал патрон, что протеже начнет грабить с невероятным размахом, наглостью и азартом. И даже достигнет высокого положения, чинов, орденов. Как Самуил и Лазарь Поляковы в Москве. Были без роду, без племени, стали штатскими генералами. Принадлежащую им Курско-Харьковско-Азовскую дорогу называют Каннибальской или Адской, но это никого не волнует. Жертвуют капелюшечку от наворованного, и вот уже «Ваши превосходительства».

Этим типам помогла еще связь с французскими евреями-банкирами, в справке указаны имена. То есть и те руку приложили к расхищению России.

Ну на французов мне плевать, а вот доморощенных «Ротшильдов» очень хочется