Резонанс 1-11 - Павел Николаевич Корнев

Выполнение этих команд тоже прошло не вполне гладко, но как-то справились, тогда послышалось долгожданное:

— Вольно!

Крепыш нас придирчиво оглядел и наконец-то представился.

— Я — командир учебного отделения, — он постучал пальцем по широкой поперечной нашивке на шевроне, прежде чем продолжить, — старшина Дыба. Это и фамилия, и образ действия по отношению к отстающим и нарушителям устава — зарубите себе на носу!

На крупном, покрытом мелкими серыми оспинами лице не отразилось ни тени улыбки, в строю промолчали.

— Мы в отдельном научном корпусе не приветствуем старорежимных порядков, поэтому обращайтесь ко мне «господин старшина». Ну а теперь что касается вас…

Подсознательно я ожидал требования рассчитаться на первый-второй, но вместо этого началась перекличка. Фамилия моего соседа по комнате оказалась Короста, больше из первой половины списка не запомнил никого. А вот меня запомнили, пожалуй, все. Просто старшина вдруг уточнил:

— Линь — это как рыба?

— Линь — это как трос, — поправил я его и, спохватившись, добавил: — Господин старшина…

Командир отделения мрачно глянул на меня и вновь уставился в листок, вроде бы даже озадаченно хмыкнул, прежде чем озвучить следующую фамилию:

— Фёдор Маленский!

— Здесь! — отозвался лохматый парень, хмурой физиономией и ломаным носом напоминавший скорее разбойника с большой дороги, нежели представителя одного из дворянских семейств.

Но очень уж фамилия характерная, тут не ошибёшься — точно из бывших. Не сам он, конечно, а предки. Сам-то уже после революции родился.

Пристальным взглядам сослуживцев Фёдор нисколько не смутился и продолжил смотреть на старшину, а тот не стал ничего спрашивать и перешёл к следующему из списка.

По завершению переклички началась разминка с поворотами корпуса, наклонами и прыжками, затем перешли к силовым упражнениям на брусьях и турнике.

После зарядки в распределительном центре мышцы у меня уже не ломило, семь раз подтянулся и двадцать раз отжался без особого труда. С остальным тоже особых сложностей не возникло, вспотел, но и только. Увы, на этом ничего не закончилось, и нас без промедления отправили на второй круг.

Кое-как выдюжил и на этот раз, но руки дрожали, а дыхание сбилось и пот лил уже ручьём, поэтому с выполнением очередной команды я непозволительно замешкался. На самом деле замешкался вовсе не я один, но для разговора по душам старшина выбрал почему-то именно меня.

Он присел рядом на корточки и участливо спросил:

— Устал?

Я кивнул.

— Больше не можешь?

Я помотал головой из стороны в сторону.

— Сочувствую, — вздохнул Дыба. — Но ты же совсем взрослый, усы растут, должен понимать, что для каждого человека своя шкура ближе к телу. У тебя недобор массы тела, и комиссар пообещал с меня шкуру спустить, если из тебя человека не сделаю. Может, ещё и спустит, но до того ты пожалеешь, что на свет родился. Бегом!

От крика зазвенело в ушах, я соскочил с песка и поспешил к турнику, Руки наотрез отказывались сгибаться, но каким-то запредельным усилием воли сумел подтянуть к перекладине подбородок должное количество раз. После отжиманий долго валялся на земле, а с брусьев упал, а не соскочил, но зато выполнил норму.

Третий подход оказался последним, дальше нам дали пять минут отдохнуть и погнали на кросс. Девушки бежали полтора километра, юноши три и под конец дистанции звенело в ушах, а глаза заливал горячий пот, уже почти не понимал, что происходит, просто механически переставлял ноги. И даже так прибежал в первой тройке, тут лёгкий вес сыграл в плюс, самым крепко сбитым курсантам пришлось куда как хуже. Ещё и жара…

Ладно хоть потом отправили в летний душ. Зашёл туда прямо в майке и трико — они в любом случае насквозь промокли от пота. Немного полегчало, но от посещения столовой не отказался лишь из желания напиться горячего чаю. А так бы даже на ужин не пошёл.

День выдался — насыщенней не придумаешь.

Глава 2

Подняли в шесть утра. Выспаться — выспался, но вот натруженные мышцы ныли просто жутко. Ещё и голени нестерпимо болели — не иначе после бега надкостница воспалилась. Пришлось пару минут разминать и массировать ноги, прежде чем пошли на убыль неприятные ощущения.

Василь тоже морщился и кривился, ещё и ругался вполголоса, а встреченные в коридоре сослуживцы, если и выглядели бодрее, то лишь на самую малость. Ну а когда пятнадцать минут спустя старшина выстроил нас на спортивной площадке и велел приступить к разминке, многие и вовсе застонали в голос. В том числе и я.

— Нам на занятия в училище надо! — возмутилась одна из девчонок и лишь после того, как получила локтем в бок от соседки, протараторила: — Господин старшина!

Дыба покачал головой.

— Занятия начинаются в восемь. Успеете! — Он заложил руки за спину и прошёлся перед строем. — И раз уж об этом зашла речь: в три часа пополудни построение перед корпусом. За каждые пять минут опоздания будет назначен дополнительный километр на вечерней пробежке. За прогул занятия в училище — утяжеление в пять килограмм. И это для всех остальных, для провинившихся припасены более интересные меры воздействия. А теперь не филоньте и хорошенько разогрейте мышцы. К выполнению приступить!

И мы приступили.

Старшина поначалу что-то подсказывал и показывал, кого-то даже тянул, а потом объявил:

— Не стоните! Сейчас вы закладываете фундамент своего будущего развития! На первоначальном этапе работы со сверхэнергией интенсивная физическая нагрузка способствует более высокому росту способностей, поскольку хилые дистрофические тельца просто не способны пропускать через себя должные потоки силы! Студенты обычно приходят к необходимости атлетических упражнений слишком поздно и упускают время, но вам это не грозит, вам ни о чём думать не надо! Отцы командиры уже обо всём подумали за вас! Ну-ка поднажали!

К чести старшины, он не только болтал языком, но и давал толковые советы, кому-то увеличивал нагрузку, а кому-то её уменьшал в зависимости от текущей физической формы. И кросс по окончанию занятия устраивать не стал, посмотрел на часы и отпустил. Вот это было просто здорово — иначе рисковали остаться без завтрака, а так успели и перекусить, и наскоро привести себя в порядок.

В училище выдвинулись одной компанией. Старшим Дыба назначил плечистого, но при этом слишком уж упитанного для спортсмена Бориса Остроуха. Тот воодушевился так, словно заполучил унтерские нашивки, но реальность мигом расставила всё по своим местам. Если мужская часть отделения приняла предложенные правила игры, по крайней мере, никто главенство старосты в открытую