Скальпель против магии - Аргус

— Погоди, док, — хрипло выдохнул посыльный, протягивая Зубову сложенный вчетверо клочок плотной серой бумаги, запечатанный невзрачным оттиском перстня без узоров. — Атаман велел передать. Тверь — город большой, там свои законы. Церковники и управские — это полбеды. В губернском центре сейчас неспокойно, ухо надо держать востро. Ежели прижмёт, или какая паскуда посмеет косо взглянуть — ступай в Затверечье, к трактиру «Кабан». Найдёшь там человека по кличке Седой. Отдашь эту маляву. Мои тверские братья их из-под земли достанут и тебя в обиду не дадут. Жизнь за ним, док, помни.

Зубов молча кивнул, спрятал записку в глубокий карман пальто и ответил:

— Передай мою благодарность, Козырю. Пусть бережет швы. И не вздумает пить сивуху, иначе сгниет изнутри, и никакой скальпель не поможет.

Через минуту тяжёлая губернаторская карета, подпрыгивая на ухабах, уже неслась по Тверскому тракту в окружении четверых вооружённых солдат на резвых конях.

Внутри экипажа пахло дорогой кожей и дегтярным мылом. Напротив Ивана Петровича сидели Алина Николаевна и Дуняша. Из соображений безопасности и ради удобства княжна сменила пышное платье на строгий дорожный костюм. На Дуняше было ее обычное платье. Чистые халаты лежали в отельной сумке.

— Итак, коллеги, — Зубов устроился поудобнее, достав из кармана карандаш и чистый блокнот. — Времени у нас мало, а задача предстоит колоссальная. Забудьте на время всё, чему вас учили в вашей Академии. Забудьте про «потоки энергии» и «духовные матрицы». Сейчас мы будем говорить на языке анатомии и физиологии. Ранение в бедро. Осколок. Остеомиелит. Понимаете, с чем мы столкнемся?

Алина растерянно покачала головой:

— В Академии нас учили, что кость — это застывшая земная твердь внутри тела. Если она темнеет и гниёт, значит, иссякла искра Жизни. Нужно вливать энергию солнца…

— Чушь собачья, — безжалостно перебил её хирург из будущего, быстро набрасывая в блокноте точный, детальный рисунок человеческой ноги в разрезе. — Кость — это живой орган. У неё есть надкостница, есть костный мозг, и она пронизана тысячами кровеносных сосудов. Когда осколок металла застревает внутри, он приносит с собой миллионы тех самых бактерий, которых вы видели под микроскопом. Если металл окисляется, начинается некроз — отмирание тканей. Вокруг осколка образуется гнойная полость, кость начинает буквально растворяться, превращаясь в труху. Это называется остеомиелит.

Глава 15. Спасение сына вице-губернатора.

Он повернул блокнот к девушке и постучал кончиком карандаша по рисунку:

— Смотрите внимательно. Дуняша, ты тоже. Это бедренная артерия. Главный магистральный сосуд ноги. Она идёт по внутренней поверхности бедра, вот здесь, в Гунтеровом канале. Если я промахнусь скальпелем хотя бы на два миллиметра влево — парень истечёт кровью за сорок секунд. Вы даже заклинание прочитать не успеете. Ваша задача во время операции — не просто держать крючки. Вы должны своим внутренним магическим взором, контролировать пульсацию этой артерии и сообщать мне о малейшем изменении цвета тканей. Я не могу этого видеть сам, потому, что она прикрыта костью!

— Но как мне понять, где гниль, а где живое? — Алина завороженно всматривалась в невероятно точный анатомический чертёж, какого не было ни в одном учебнике Империи.

— Живая ткань кровоточит, она розовая и упругая, — жестко объяснял Зубов, пока карету швыряло на очередной рытвине. — Гнилая — серая, дряблая, от неё исходит характерный сладковатый запах. И самое страшное, Алина Николаевна, чего не понимают ваши столичные магистры — это сепсис. Заражение крови. Когда гной и бактерии из кости прорываются в общий кровоток, они разносятся по всему организму. А вы нагнетая магию без разбора, стимулируйте размножение заразы в крови! Начинается каскадная и в данном случае смертельная реакция: отказывают почки, сердце, лёгкие. Если сепсис уже начался, наша операция превратится в лотерею со смертью. Мы должны вычистить очаг до последнего миллиметра здоровой кости. Будем скоблить долотом и ложками Фолькмана, или иными словами проводить кюретаж. Работать придется быстро и грязно. Готовы?

— Я готова! — тут же ответила Дуняша, с подозрением смотря на княжну.

Княжна сглотнула, чувствуя, как внутри неё пробуждается совершенно новое, холодное и сосредоточенное состояние. Это был азарт настоящего исследователя.

— Готова, Иван Петрович. Расскажите подробнее про слои мышц. Как обойти вот эту?

— Вот эта называется четырёхглавой! — рассмеялся хирург, —Musculus quadriceps femoris, каждая ее головка имеет свое название. Прямая мышца бедра:Musculus rectus femoris.Медиальная широкая мышца:Musculus vastus medialis.Латеральная широкая мышца:Musculus vastus lateralis.Промежуточная широкая мышца:Musculus vastus intermedius!

— Я тоже выучу все эти названия! — твердо пообещала княжна.

Остаток пути прошёл под стук копыт и лаконичные, бьющие точно в цель лекции по топографической хирургии.

К вечеру карета пролетела через массивные кованые ворота и остановилась перед парадным входом губернаторского дворца в Твери. Величественное трёхэтажное здание в стиле ампир дышало роскошью, но сейчас здесь царила атмосфера паники. Слуги бледными тенями метались по коридорам, а у дверей на втором этаже стоял плотный запах дорогих благовоний, которыми безуспешно пытались заглушить въедливый, страшный запах разлагающегося человеческого тела.

Зубов, Алина, и Дуняша не снимая дорожной одежды, решительно вошли в покои штабс-капитана.

У огромной кровати с балдахином толпились трое. Это были столичные маги-целители, выписанные из самой Москвы за огромные деньги. Одетые в расшитые золотом шелковые мантии, с холеными, надменными лицами, они выглядели истощёнными и растерянными. Их пальцы слабо подёргивались от магического перенапряжения, а на лбах блестел пот. В углу комнаты, закрыв лицо руками, сидя на стуле тихо плакала жена вице-губернатора.

— Бесполезно, — изрёк старший из них, пожилой магистр с пышными бакенбардами, устало опуская руки, — Некроз затронул саму первооснову духа. Энергетические каналы схлопнулись. Магия Жизни здесь более неприменима. Ему больше ничего не поможет! Осталось лишь облегчить его уход горячей молитвой. Пациент не доживёт до рассвета.

— Расступись, Ваше магичество! — раздался от двери громкий, ледяной и абсолютно непочтительный голос Ивана Петровича.

Магистры удивленно и возмущенно обернулись. Перед ними стоял весьма наглого вида молодой человек в помятом пальто, с тяжёлым кожаным саквояжем в руках. Из-за его спины вышли княжна Елецкая и Дуняша, несущие ящики со всем необходимым.

— Это ещё кто такой? — брезгливо сморщился один из столичных магов, ощутив запах карболки. — Земский лекарь? Из глухомани? Да вы с ума сошли! Зачем в покои умирающего аристократа пустили этого грязного мясника и коновала? Здесь бессильна высшая магия, а ты пришёл со своими пиявками и порошками, деревенщина? Подождите! Княжна Елецкая? Вы же сами