Скальпель против магии - Аргус

— Именем Священного Синода и Трибунала по делам веры! — громовым басом перекрыл его крик отец Варлаам, и его глаза сверкнули фанатичным блеском. — Земский лекарь Иван Зубов обвиняется в чернокнижии, осквернении плоти и использовании запретных бесовских зелий! Всякий, кто встанет на его защиту, будет предан анафеме и судим как пособник Тьмы! Изыдите, разбойники!

Атмосфера накалилась до предела. Бандиты не боялись полиции, но храмовая стража славилась своей безжалостностью. Еще секунда — и прольется первая кровь.

— Прекратить! — звонкий, властный женский голос заставил обе стороны замереть.

Алина Николаевна решительно вышла вперед, заслоняя собой Зубова. Её зеленые глаза горели подлинным аристократическим гневом, а на ладонях, пугая стражников, заплясали изумрудные искры чистой, концентрированной магии Высшей Академии.

— Отец Варлаам, вы совсем лишились разума в своей глухомани? — ледяным тоном произнесла княжна Елецкая, расправляя плечи. — Какое осквернение? Какое чернокнижие? Вы посмели ворваться с оружием в лечебницу, где под покровительством моего рода спасают людей? Если ваши люди сделают хотя бы шаг, завтра сюда прибудет личный конвой губернатора, а вы, отче, отправитесь отмаливать свои грехи в самый дальний монастырь на Соловках!

Настоятель собора на секунду осекся, взглянув на гербовый перстень на пальце девушки и на её магическое сияние. Он знал, что Елецкие имеют вес в столице, но Штольц уверял его, что княжну просто околдовали.

Из-за спины Алины спокойно и неторопливо вышел Иван Петрович Зубов. Он опустил револьвер, но в его позе не было ни капли страха. Хирург из будущего обвел взглядом стражников, отца Варлаама и криво усмехнулся.

Начинался бой, который нельзя было выиграть одним лишь скальпелем, но лекарь отступать не собирался.

Напряжение в приемном покое достигло апогея. Старший бандит держал палец на спусковом крючке, храмовые стражи поудобнее перехватили карабины, а изумрудные искры на ладонях Алины Николаевны разгорались всё ярче, обещая испепелить любого, кто посмеет двинуться вперед. Отец Варлаам уже открыл рот, чтобы отдать приказ к аресту, как вдруг с улицы донесся яростный, заливистый свист, а затем — тяжелый топот конских копыт.

В дверном проеме, из которого только что выбили дверь, стало видно взмыленная, тяжело дышащая лошадь. Всадник сорвался с седла прямо на полуразрушенное крыльцо и, тяжело дыша, ворвался внутрь.

Это был молодой офицер в запыленном мундире ординарца Тверского губернатора. В его руке был зажат массивный кожаный тубус с сургучными печатями, на которых отчетливо виднелся герб губернии.

— Стой! Именем Его Превосходительства, прекратить любые действия! — выкрикнул офицер, едва переводя дух. Он обвел диким взглядом револьверы бандитов, карабины стражи и, наконец, наткнулся на отца Варлаама. — Святой отец! Настоятель Варлаам! Указом губернатора Твери… любые следственные и карательные действия в отношении земского лекаря Ивана Зубова откладываются до особого распоряжения!

Священник багровел на глазах, его тяжелый серебряный крест ходил ходуном на мощной груди.

— Сын мой, ты понимаешь, во что вмешиваешься? Этот человек обвиняется в чернокнижии! Он оскверняет христианскую плоть железом и бесовскими зельями! Церковный Трибунал…

— Церковный Трибунал подождет! — жестко перебил его ординарец, протягивая тубус вперед, прямо под нос настоятелю. — У сына вице-губернатора, штабс-капитана кавалерии, воспалилась застрявшая пуля в бедре. Московские маги-целители выжгли рану, но металл пошел окисью внутри кости. Накануне у молодого барина началась гангрена. Магия бессильна, резервы столичных магистров истощены, они приказали готовить саван! Губернатор в отчаянии. До него дошли слухи о «выскобленных палатах» и «чудесах без магии» в городе Покровске.

Офицер повернулся к стоящему в белом халате Зубову, и в глазах военного мелькнула безумная, отчаянная надежда.

— Лекарь Иван Петрович Зубов? Личным распоряжением губернатора Вам предписано немедленно, сей же час, прибыть в Тверь. Если вы спасете наследника — Вам простят любые грехи, а амбулатория получит личную протекцию губернской власти. Если откажетесь или не доедете из-за… — он выразительно посмотрел на отца Варлаама, — чьего-то упрямства, губернатор лично сотрет Тверскую епархию в порошок перед Синодом.

В приемном покое воцарилась мертвая тишина. Храмовые стражи, переглядываясь, начали медленно опускать стволы карабинов. Против воли губернатора и личной трагедии первого лица губернии они пойти не могли.

Отец Варлаам тяжело, со свистом выдохнул сквозь зубы. Его план с треском провалился, но фанатичный блеск в глазах не угас. Он сделал шаг назад, увлекая за собой стражу.

— Хорошо, — глухо пророкотал священник, глядя на Зубова с лютой, нескрываемой ненавистью. — Езжай, лекарь. Езжай в Тверь. Но помни: если мальчик умрет под твоим ножом, назад ты не вернешься. Твоя гордыня погубит тебя, и тогда даже губернатор не закроет тебя от гнева Инквизиции. Стража, назад! Уходим!

Серые шинели бесшумно покинули амбулаторию, растворяясь в весеннем тумане. Старший бандит сплюнул на пол и аккуратно опустил курок револьвера, пряча оружие в карман поддевки.

— А дверь кто поставит на место? — ехидно крикнул он им вслед, — а еще нас разбойниками называют!

Зубов спокойно подошел к офицеру и забрал из его рук тубус. Сорвал печать вынул бумагу и стал ее читать. Хирург из двадцать первого века не боялся сложных клинических случаев — в своей прошлой жизни он вытаскивал людей и не из таких передряг. Остеомиелит, осколочное ранение, вторичная инфекция. Сложно, без антибиотиков — смертельно опасно, но выполнимо, если правильно дренировать и использовать антисептику.

Он повернулся к Алине Николаевне, которая всё еще тяжело дышала, гася изумрудные искры на пальцах.

— Ну что, Алина Николаевна, — на губах Зубова появилась жесткая, уверенная усмешка. — Просили показать, как работает чистая медицина в полевых условиях? Мы едем в Тверь. У нас серьезная операция, и вы будете моим первым ассистентом. Дуняша, собирай инструменты, и все что нужно для наркоза. Ехать нужно сейчас, а что же с дверью делать?

— Иван Петрович! Не извольте сомлеваться! Мы за Вашей больничкой присмотрим и дверь наладим, лучше прежней будет! — заверил его старший бандит.

Княжна посмотрела на него, и страх в её глазах окончательно сменился решимостью. Медицинская наука нового времени выходила на уровень всей губернии.

Сборы были недолгими, но лихорадочными. Зубов лично отбирал инструменты, безжалостно бракуя всё, на чём замечал хотя бы малейшее пятнышко. В тяжёлый кожаный саквояж отправились ампутационные ножи, пила Джигли, долота, зажимы Пеана, а также весь оставшийся запас драгоценного гидрохлорида кокаина и три тёмных флакона с чистейшим медицинским хлороформом. По приказу лекаря Дуняша бережно упаковала их в коробки с ватой.

Они уже стояли у кареты, когда к ним