#Настройка - Кабир Ким

Ирина.

Максим вздрогнул. Среди всего этого апокалиптического ужаса её образ возник с ошеломляющей ясностью. Её улыбка, её глаза. Она была здесь. В этом обречённом городе. В эпицентре.

— Её зовут Ирина, — выдавил он. — Да, она планировала быть здесь ещё неделю. Нужно её предупредить.

— В процессе, — отрезал Александр, подходя к двери и прислушиваясь. — Сначала мы. Если мы сдохнем здесь, предупреждать будет некому и некого. Всё. Двинули из отеля. Тихо и без суеты. Будто идём за утренним кофе. Только вместо кофе нам нужно добыть машину. Надеюсь, КИРАР получила наши данные.

Он бросил на Максима тяжёлый взгляд, и в нём была сталь. Никаких споров. Никаких сомнений. Он принял реальность, предсказанную машиной, и начал действовать. Максим посмотрел на экран Джинна, где карта с красными пятнами выглядела как смертельный диагноз, потом на Александра, который уже превратился в собранный, смертоносный механизм выживания. А он сам? Кто он сейчас? Учёный? Хакер? Или просто ещё один человек, которому хватило ума понять, что конец света уже наступил, просто об этом ещё не объявили по телевизору.

— Сорок три, — повторил Максим, и цифра на вкус была как пепел. — Шанс умереть выше, чем выжить. Прекрасная статистика.

Он сидел, ссутулившись, на краешке стула, чувствуя себя пустым и выпотрошенным. Всемогущий хакер, взломавший Пентагон, превратился в испуганного мудака, которому только что зачитали смертный приговор с вероятностью в пятьдесят семь процентов. Александр, застывший у двери с рюкзаком наготове, бросил на него взгляд, полный ледяного презрения.

— Перестань ныть, — отрезал он. — Сорок три — это почти половина. В моей работе за шанс в десять процентов люди готовы были глотки друг другу грызть. Вставай.

Но Максим не встал. Вместо этого в его голове, опустошённой ужасом, зародилось крошечное, но упрямое семя сомнения. Оно было похоже на спасительную соломинку. Он, учёный, не мог позволить панике полностью отключить его мозг.

— Постой, — сказал он, поднимая голову. Голос всё ещё дрожал, но в нём появились нотки упрямства. — Просто постой. Мы не можем вот так сорваться с места, как параноики.

Александр медленно повернулся. На его лице было написано такое недоумение, будто Максим только что предложил им сдаться в плен и попросить политического убежища.

— Что ты сказал?

— Я сказал, погоди! — Максим ткнул пальцем в экран планшета, где карта мира всё ещё светилась смертельными красными пятнами. — Джинн, я верю в твои алгоритмы. Твою логику я настраивал сам. Но ты строишь свои выводы на данных. А откуда мы взяли эти данные?

Он вскочил, подходя к столу и нависая над планшетом, словно прокурор над обвиняемым.

— Мы вытащили их из самой защищённой сети на планете! Из сети, в которую одновременно с нами ломились китайцы! Это мог быть 'медовый горшок', Саша! Специально подстроенная ловушка с иезуитски подобранной дезинформацией, чтобы выявить и отследить таких идиотов, как мы! Они могли скормить нам этот апокалиптический бред, чтобы посмотреть, кто клюнет!

Эта мысль принесла ему огромное, почти физическое облегчение. Да, это было оно. Логично, хитро, в духе этих ублюдков из АНБ. Они не просто защищаются, они охотятся. И они поймали их на живца.

Александр слушал его, не перебивая, его лицо оставалось непроницаемой каменной маской. Когда Максим закончил свою пламенную речь, он молча подошёл, взял стул, развернул его и сел напротив Максима, глядя ему прямо в глаза.

— Допустим, — спокойно произнёс он. — Допустим, ты прав. Это ловушка. Яйцеголовые из АНБ решили развлечься и подсунули тебе фальшивку. Ну так, чисто поржать над нами. И что?

— Что значит 'и что'? — вскипел Максим. — Это значит, что никакой войны не будет! И мы собираемся бежать из города, бросив всё, из-за фейка!

— Хорошо. А теперь давай допустим другое, — голос Александра стал ещё тише и оттого зловещее. — Допустим, ты, гений наш, ошибаешься. Допустим, данные верны. И через семьдесят один час и, скажем, пятьдесят минут, на этот город упадёт что-то очень большое и горячее. Качественной российской или сомнительной корейской сборки. Что тогда?

Он подался вперёд, и Максим почувствовал исходящую от него волну холодной ярости.

— Какой у тебя план на этот случай, профессор? Сидеть здесь и писать научную статью о температуре в эпицентре ядерного взрыва? Ты хочешь поставить свою жизнь и мою на то, что ты умнее их всех?

Слова били наотмашь, жестоко и точно. Они возвращали Максима к утреннему унижению, к его статусу средства, которую просто доставляют к цели. Александр не спорил с его логикой. Он ставил под сомнение его право рисковать.

— При чём тут мой ум?! — огрызнулся Максим, чувствуя, как его уверенность снова начинает таять. — Я говорю, что нужно проверить! Мы не можем действовать на основе одного источника!

— У нас нет других источников! — рявкнул Александр, впервые повысив голос. Он стукнул кулаком по столу, и планшет подпрыгнул. — У нас есть только твой ящик с цифрами! И он говорит, что нам надо валить! И знаешь что? Я могу не верить ему. Могу верить. Но если он прав, а мы останемся, мы сдохнем. А если он ошибся, а мы уедем, то мы просто потеряем пару дней и вернёмся. Это называется управление рисками, Максим. Я его не в университетах изучал, а на своей шкуре.

Напряжение в комнате стало почти невыносимым. Они сверлили друг друга взглядами, учёный против военного, теория против практики.

Внезапно Джинн подал голос, прерывая их поединок.

— Завершён анализ полученных данных на предмет их консистентности и наличия маркеров фальсификации, — произнёс он своим ровным, безэмоциональным тоном. — Вероятность того, что весь массив данных является целенаправленной дезинформацией, составляет четыре целых и семь десятых процента.

Четыре и семь.

— Вот видишь! — выдохнул Максим с триумфом. — Шанс есть! Это не стопроцентная гарантия!

— Девяносто пять процентов, что это правда, — ледяным тоном поправил его Александр. Он поднялся со стула. Спор был окончен. — Мне этого достаточно.

— Джинн, — не сдавался Максим, цепляясь за последнюю надежду. — Ты можешь найти подтверждение? Из других источников? Глобальные новостные ленты, другие социальные сети, что угодно!

— Анализ остальных источников не выявляет признаков паники или подготовки к войне, — ответил Джинн. — Информационное поле остаётся спокойным. Однако это соответствует протоколам. Ограниченное оповещение начнётся не ранее, чем за