Дипломатическая академия - Алексей Урусов

клинки, а поединки на клинках редко бывают смертельными, что ему может быть не интересно. К тому же, на саблях Вы его победите. А если Вы выберете «нанайский лук», то не только победите, но и опозорите Адама.

Все заулыбались — мой детский поединок на луках с тупыми стрелами давно превратился в легенду.

Виктор продолжает: — Возможно, они рассчитывают спровоцировать Вас на дуэль и в случае Вашего проигрыша вопрос о вире будет снят — если дуэль, которую считают «Божьим судом» будет в пользу Радзивиллов, это станет достаточным основанием, чтобы считать вопрос закрытым.

— А общеуголовное преследование тоже будет прекращено? — пытаюсь я вникнуть в возможную логику противников.

— Тогда это будет квалифицироваться не как уголовка, а как административное правонарушение: нападение простолюдинов на простолюдина, в результате которого не получено тяжёлых травм; оно расценивается как мелкое хулиганство и за него полагается штраф, — отвечает Виктор. — Но если Вы проиграете дуэль, то и штраф могут запросить с Вас.

Распускаю совещание. Мне пора спешить в Москву, но вначале — в монастырь, на исповедь и причастие.

Москва. Зубовский бульвар. Российская императорская дипломатическая академия.

Утром в понедельник иду по коридору академии на лекцию. Забавно, студенты слегка расступаются, давая мне дорогу. Интересно, это проявление уважения или боязни? И если боятся, то кого — меня или Радзивиллов? И если меня — то что могло стать причиной для страха? Или у каждого собственные тараканы в голове и соответственно, страхи тоже разные?

Снова лекция, и в аудитории встречаются все первокурсники. Локации у каждого более-менее уже закреплённые, прохожу на наши места. Навстречу мне поднимается Иван Штерич и протягивает руку: — Отгрипповал? Маску в твоём присутствии носить не нужно?

Жму руку, улыбаюсь, давая понять, что шутку оценил. Через минуту рядом плюхается Никифор Воронихин: — Нормально, успел. На парковке мест всё меньше… Здорово! — он не просто пожимает руку, но и приобнимает меня.

Остальные парни держатся подальше — оно и понятно: со Штеричем и Воронихиным мы наиболее сдружились. С остальными отношения, скорее дружески-рабочие. Даже всегда невозмутимый и приветливо улыбающийся Яша Куракин, посмотрел на меня, как мне показалось, не только с интересом, но и с вопросом, и просто кивнул. В ответ тоже киваю и улыбаюсь.

А вот Ушакова удивила. Она подошла к нашему ряду буквально за пять минут до начала лекции, когда свободных мест рядом почти не осталось и негромко, но отчётливо проговорила: — Андрей Андреевич, рада что излечение от гриппа не затянулось. К сожалению, некоторые бактерии имеют крутой нрав и крайне мстительны и мнительны, и не все студенты готовы из-за контактов с тобой заиметь головную боль; многие предпочитают держать дистанцию или надевают маску. Наш род был обеспокоен Вашим здоровьем и желал Вам выздоровления.

Привстаю: — Благодарю, Марина Михайловна! Поклон от меня родственникам. Также крайне признателен за ссылки на лекции и проходимые темы, которые Вы мне присылали все эти дни.

Приятно удивил и Тураев. Шерали обычно держался обособленно, но в перерыве между парами, при переходе в очередную аудиторию, он подошёл ко мне и поздоровался: — Привет. У тебя мой телефон есть, если помощь какая будет нужна или вопросы возникнут, готов содействовать…

Во вторник, когда мы пошли на обед и я включил смартфон, чтобы просмотреть сообщения, обнаружил письмо от Виктора Дитерихса. Он сообщил, что к делу приобщили новый материал — перемещение автомобиля Радзивиллов за неделю, предшествующую нападению на меня. Изучаю графики и карты с маршрутами: оказалось, «пасли» они меня несколько дней.

Набираю текст с вопросами, и Виктор подтверждает, что документ в нашу пользу.

Среди пропущенных — звонок от барона Фёдора Вараниди. Перезваниваю, извиняюсь, что на занятиях смартфоном не пользуюсь. Он в ответ смеётся: — У меня пары не было, вот и позвонил. Я наслышан о твоих проблемах. Если что, обращайся; чем могу — помогу.

Отвечаю: — Есть другой вопрос, над которым я думаю, и вот здесь бы мне помощь очень пригодилась, Фёдор Николаевич.

— Слушаю, — из динамика смартфона отчётливо слышен сосредоточенно-удивлённый голос баронета. Удивление понятно, в принципе, его звонок — это знак вежливости, и по общему правилу я должен просто поблагодарить, но предложенными услугами не воспользоваться.

— На севере Москвы есть спортивно-развлекательный комплекс «Галактика». Наш общий «друг», — слово «друг» я выделяю интонацией, чтобы было понятно, что это на самом деле говнюк, — княжич Георгий Александрович Юрьевский помог мне стать владельцем этого комплекса. Там есть несколько свободных помещений и моё предложение такое: открыть там школу или просто набрать молодёжь на тренировки для освоения владения копьём. Думаю, в качестве тренера Вы заинтересуете москвичей: и мастерство у Вас крайне высокое, и оружие специфическое, и в целом греческую культуру уважают, и таким экзотическим способом к ней можно приобщиться. Примерные расценки, правда, владимирские, на работу баронетов я знаю,

— Я непременно подумаю и сообщу, — отвечает Вараниди.

Москва. Спортивно-развлекательный комплекс «Галактика».

Вечером в «Галактике» меня интересует именно «спортивная часть», точнее, пятидесятиметровый тир. Получаю наган и приступаю к тренировке. По дороге ещё раз просмотрел видео с дуэлей Адама: поразило, что между сигналом о начале поединка и выстрелом проходит всего около двух секунд — он успевает поднять руку, успокоить пистолет и прицелиться. А дальше звучит выстрел — всегда очень меткий. Я тренироваться с наганом начал ещё во Владимире, за несколько дней мастерство подросло, так что и у меня время такое же: сказывается снайперская школа Окиновых и в целом увлечение военным делом в детстве. Главное сейчас — научиться быстро вскидывать руку и мгновенно её успокаивать.

* * *

В четверг тайная канцелярия приобщила к делу расшифровку переговоров между помощником княжича и «фигурантом А»; как пишется в «сопроводиловке» к расшифровке — «предположительно, княжич Адам Радзивилл». Меня забавляет это «предположительно»: в протоколе расшифровки сообщается, что номер телефона, на который звонил помощник и с которого ему поступали звонки, зарегистрирован на Адама; голос описан как «похожий» на голос Адама. Понятно, что в суде будет экспертиза. Но и Радзивиллы получили этот же протокол, и у них-то сомнений быть не должно с кем разговаривал