Фантастика 2026-2 - Олег Велесов

схоронился возле лагеря, погрел уши малость. Их утром кто-то раскатал возле Северного поста, а потом на гати проредили. От звена, короче, два десятка рыл осталась. Считай, всех вместе полста будет. С этими силами они на нас не попрут. Надорвутся. Гамбит не дурак, хоть и отморозок конченый. Вызвал подмогу из Депо, из Квартирника, вроде как из Загона тоже отряд подгребает. Короче, к утру здесь сотни две рыл наберётся, и вот тогда можно ждать гостей. Грядёт заварушка, командир, знатная заварушка. Всё, что до того было так, развлекаловка.

Гук слушал молча, не перебивая, иногда кивал, иногда хмыкал. Когда Сток закончил, крёстный кивнул Филиппу:

— Чайку принеси. И перекусить чего-нибудь.

При слове «перекусить» Коптич оживился. Кира зевнула и приподнялась. Сток приклеился к ней взглядом:

— Симпотненькая. Она что ли Лидия?

— Она моя дочь, — угрюмо проговорил я, и уточнил. — Ей всего четырнадцать.

— Не напрягайся, я просто спросил. Я ведь ни на что не посягаю. Тем более при таком отце. Люди тебя помнят, Дон. Уважают. А она, стало быть, та самая дочь, за которую ты под станок пошёл?

— Та самая.

— Ага. Никто не верил, что ты её найдёшь. И никто не верил, что с другой стороны станка выберешься. Везучий. А как вернуться получилось?

— Здесь только один вход. Он же выход.

— Ясно, — кивнул Сток, хотя, судя по выражению лица, ничего ему ясно не было.

Вернулся Филипп, поставил на стол котелок и чайник. От котелка пахло ухой. Рыба в этих краях, похоже, самая ходовая пища, и повар не пожадничал, наполнил котелок до краёв. В пять голодных ртов мы очистили его минут за десять. Кира за весь день впервые улыбнулась и ушла на диван досыпать. Мы остались чаёвничать.

— Значит, ночью не полезут, — возвращаясь к прерванному разговору, сказал Гук. — А утром явится Олово.

— Пока его нет, можно им жизнь подпортить, — предложил я.

— Конкретно?

— Устроить диверсию. Подобраться к лагерю, снять часовых, забросать гранатами. Готов отправиться лично. Коптич, пойдёшь со мной?

— Надо, так пойду. Только пусть гранат дадут, а то у меня последняя осталась.

— Никто никуда не пойдёт, — покачал головой Гук. — Гамбит вас ещё на подходе почует. Для него наногранды, как красная тряпка для быка. Он их за сто шагов видит.

— Прям видит? — усомнился я.

— Ну или по запаху определяет. Не знаю как, мы с ним водку в помывочной не пили, секретами не делились. Знаю только, что любого, хоть тварь, хоть человека, в ком пара карат есть, он издалека засекает. Так что близко ты к нему не подберёшься.

— А твои?

— А мои в темноте плохо видят, нет у них сумеречного зрения, а по лесу без него или без фонарика много не походишь, все деревья лбом сосчитаешь.

— Я смотрю, у Стока на лбу ни одной царапины. Или он считать не умеет?

— Молодец, чувство юмора имеешь, хвалю. Только у нас здесь не цирк, а мы не клоуны, так что повторюсь: никто никуда не пойдёт. Ждём утра. Позиция у нас сильная, нахрапом не взять, в осаду тоже. Адепты, а до них квартиранты, пытались штурм изобразить, а потом о перемирии просили, чтобы трупы собрать.

Меня такое положение дел не устраивало. Сидеть на месте, ждать атаки, значит, отдать инициативу в руки противника. Может быть я и не вот какой стратег, но вся моя жизнь в Загоне учила тому, что нужно нападать первым. Гук привык обороняться. Он и сейчас собирался поступать так. Однако ситуация не та, и просто сидеть за стенами и отстреливаться не получится. Лидия такой приз, от которого Олово никогда не откажется. Я понимаю, что отдавать её нельзя, ибо двуликий в руках примаса — это атомная бомба в лапах обезьяны, но на этом можно и нужно сыграть.

— Отсидеться не получится, — сказал я.

— Пока Лидия здесь, получится. Они же не дебилы, тяжёлое вооружение применять не станут, побояться её задеть. А брать штурмом, это заваливать труппами все подходы. Двух сотен для такого дела не хватит, — Гук подмигнул. — Тем более у нас сейчас три проводника и два двуликих.

— Один двуликий ещё не знает, что он двуликий. Он только утром родился.

Остаток ночи я провёл на диване возле Киры. Ребёнок посапывал, жался ко мне, я, не открывая глаз, гладил её по голове, иногда проваливался в сон, но любой неосторожный шаг или движение наблюдателей у бойниц, заставляли вздрагивать. К утру понял, что попытка выспаться провалилась. Слишком много напряжения, слишком много мыслей. Почему-то вспомнилась наша миссия в излучине реки между рыжими холмами, Алиса, малышка Аврора, Савелий, и чем больше я о них думал, тем глубже проникало в меня непонимание: что же происходит…

Некоторые моменты никак не хотели стыковаться между собой логически. В первые дни я этим не заморачивался, не до логики было. Всё происходило слишком быстро, в спешке, второпях, на нервах, и проследить неувязки тупо не было времени. Но сейчас это открылось… как озарение какое-то…

Я всё никак не мог понять, какого беса нас обстрелял снайпер на пляже у той рыбацкой деревушки. Для этого не было ни малейшего повода. Мы никого не нашли, никого не почувствовали, собирались разворачиваться и уезжать. И вдруг этот выстрел. Причём произвели его в таких условиях и с такой меткостью, что невольно задумаешься: а человек ли это был? Нет, оно понятно, что человек, но провернуть подобное можно только под дозой. Ночь, качка, расстояние. Я стреляю неплохо, но и мне повторить подобное сложно. А тот снайпер дважды уложил пули рядом с моей головой. Он не просто ас, он был под дозой, то бишь, он как бы отправил сообщение: привет, Дон, я из Загона, не забыл об этом месте?

Не забыл, ибо такие места не забываются. Но спрашивается: зачем он стрелял? Только ради того, чтобы я догадался, кто он и откуда? Глупость. Своими выстрелами он оставил такой след, что по нему Аврора проползёт, не говоря уж обо мне.

Это явная ошибка. Раньше ничего подобного Тавроди не допускал.

Можно предположить, что таким образом он хотел заманить меня в ловушку, дескать, ты знаешь, кто похитил твоего сына, жду тебя на Передовой базе, а вместе со мной пара сотен варанов. Справишься?

Конечно, не справлюсь. Я проводник, а не супермен,