"Инженер Петра Великого". Компиляция. Книги 1-15 - Виктор Гросов

идет к провалу, что он не справляется и мы рискуем сорвать поставку, — ты, твои люди, должны быть готовы за одну ночь исправить все его ошибки. Тайно. Чтобы к утру все было готово. Докладывай мне, если будут сложности. И да, он об этом знать не должен. Понял?

— Так точно, ваше благородие, — без лишних вопросов ответил Глебов.

Моя страховка. Для успокоения собственной совести и для объективной оценки его способностей. Он должен был справиться сам, хотя я не мог позволить его возможной неудаче погубить целую армию.

На следующий день Алексей принял вызов.

— Хорошо, барон. Я сделаю это.

И царевич принялся за дело. Началась неделя ада. Алексей с ходу увяз в глухом сопротивлении всей адмиралтейской системы. Моих технических знаний у него не было, зато обнаружилось то, чего я никак не ожидал, — болезненная педантичность и въедливость. Он часами просиживал в архивах, сверяя накладные на поставку угля с реальными остатками на складе, и ловил интендантов на приписках (к слову, эдакий учет все же ввело удачно, переняли опыт Игнатовского).

Каждый вечер Глебов докладывал мне. Его донесения были сухими. «Царевич провел четыре часа, сверяя ведомости. Выявил недостачу. Устроил разнос приказчику». «Вступил в перепалку с мастером кузнечного цеха из-за качества закалки. Мастер пытался его обмануть, но царевич сослался на инструкцию, которую ты ему дал. Мастер отступил». Организация перевозки осей имела множество нюансов, начиная от инспектирования судов, которые перевезут их, заканчивая назначением ответственных на местах при волоке. Слушая Глебова, я все больше убеждался, что моя страховка, скорее всего, не понадобится. Алексей заставлял ее работать по ее же собственным, давно забытым правилам.

На исходе седьмого дня он пришел ко мне в кабинет. Молча положил на стол итоговую ведомость, подписанную им лично, и отчет от начальника артиллерийского парка.

— Сто комплектов «Степного тарана» полностью укомплектованы, проверены и приняты войсковой комиссией. Обоз готов к отправке, ждет лишь приказа твоего и Государя.

Я посмотрел на него. Он даже схуднул, под глазами залегли тени, однако стоял прямо, и уверенно. Он впервые в жизни довел до конца большое, сложное дело и нес за него полную ответственность.

— Хорошая работа, ваше высочество.

Это была не лесть.

Задача была выполнена. Оси и колеса были готовы отправиться на юг. Глядя на наследника, я думал, что мой самый рискованный проект получил шанс на успех. Позже тем же вечером я вызвал Глебова.

— Ну что, капитан? Пришлось твоим орлам поработать?

— Никак нет, ваше благородие, — ответил он. — Метлой махали да бревна таскали для вида. Царевич сам управился. Жестко, но толково.

На следующий день после отправки обоза в Адмиралтействе появился Государь. Его приезд был внезапен, без свиты и помпы, просто возник на пороге конторы, где окруженный кипами бумаг Алексей заканчивал составлять итоговый отчет. При виде отца царевич вскочил, вытянувшись в струну. Пальцы нервно сжались.

Петр не обратил на него никакого внимания. Молча взяв со стола составленные сыном ведомости, он пробежал их тяжелым, въедливым взглядом. Затем, не говоря ни слова, прошел на погрузочную площадку, где еще оставались резервные «тараны». Мы пошли следом. Он подошел к одной из телег (которые должны были довезти оси до судов), с силой подергал крепления, провел мозолистым пальцем по ободу колеса, оценивая качество ковки. Алексей застыл в нескольких шагах, боясь дышать.

Закончив осмотр, Петр повернулся к подошедшему Шереметеву.

— Груз дойдет, — глухо бросил он старому полководцу. — Армию готовь к походу.

Он уже собирался уходить, однако на мгновение остановился. Повернувшись, он подошел к Алексею вплотную. Тот инстинктивно вжал голову в плечи. Петр хмыкнул. Он молча положил свою огромную, тяжелую ладонь на плечо сына. Сжал на мгновение и посмотрел ему прямо в глаза — долгим, изучающим, непроницаемым взглядом.

— Продолжай, — вот и все, что он сказал.

Развернувшись, он так же стремительно удалился, как и появился. Воцарилась тишина. Наблюдавший за сценой Меншиков мягко улыбнулся, Шереметев удивленно поднял брови. Все вокруг понимали, что на их глазах произошло нечто большее, чем приемка обоза. Неподвижно глядя вслед отцу, Алексей так и стоял. Его плечи медленно расправились.

Вечером того же дня он нашел меня в нашей мастерской. Я как раз заканчивал последние приготовления к главному событию — первому ходовому испытанию «Бурлака». Вымотанный до предела, Андрей Нартов еще раз проверял давление в котле и натяжение приводных цепей. Надо будет провести испытания и возвращаться в Игнатовское.

Алексей вошел тихо. Он был спокоен и серьезен, как никогда прежде.

— Барон, — позвал он, без привычных требовательных ноток. — Я пришел… Я должен был сказать это раньше. Я был неправ. Все это время я считал твои дела… чуждыми. Бесовскими. Потому что я боялся их. Боялся, что никогда не смогу сделать ничего, что отец счел бы… достойным.

Вот так да! Удивил! В шестнадцать, или сколько ему там лет, признать ошибки? Все же сын Петра, Алексей, удивил.

Он помолчал, подбирая слова.

— Сегодня он… он признал мою работу. И я понимаю, что этим шансом я обязан тебе. Ты поверил в меня, когда я сам в себя не верил.

Это было было признание, которое стоило дороже любых извинений.

— Теперь, — продолжил он, переводя взгляд на дышащий жаром прототип, — я хочу понять до конца. Я понимаю, что это будущее, которое ты строишь, и которое мне, быть может, когда-нибудь придется защищать. Я не прошусь за рычаги. Я прошу позволения быть рядом. Учиться. Как твой младший подмастерье. Я должен заслужить это право.

Я не могу описать свою реакцию, не используя экспрессивные слова. Мальчишка осознал самое главное — ответственность за результат и первую похвалу от отца. Да еще какого отца — самого Петра Великого.

Я посмотрел на него. Передо мной стоял человек, сделавший первый шаг от осознания своей никчемности к поиску своего места в мире. Оттолкнуть его сейчас — значит, навсегда закрыть для него этот путь, вернуть в пучину апатии и ненависти. Риск был огромен, однако риск бездействия, как вдруг прояснилось, был еще больше.

— Ваше высочество, — сказал я, принимая решение. — Права не просят. Их берут на себя вместе с ответственностью.

Я протянул ему толстый журнал учета.

— Не будешь ты подмастерьем. Ты будешь инспектором по безопасности. Вот схема шасси. Вот перечень всех крепежных узлов, от главного вала до последней заклепки. Твоя задача — лично проверить каждый из них. Сверить с чертежом. И