"Фантастика 2025-2". Компиляция. Книги 1-26 - Владимир Брайт

мозаичная фреска, набранная из ярко-красных, желтых, бордовых и темных кусочков. О ее древности свидетельствует мотив фрески, более нигде в Старкраре такого не встретишь. На фреске изображен первый Император в момент объединения всех земель. Не надо читать надписи на древнейшей речи, обрамляющие фреску, чтобы понять это, ведь композиция классическая. Император восседает на троне, венец над его головой, а под троном изображены четверо, протягивающие руки вверх, к монарху. Если присмотреться, то можно заметить, что руки четверых направлены прямо на венец, что значит — они наделяют Императора властью над всем сущим. Эти четверо, первые главы четырех кланов Мескии, короли, воевавшие против Императора и подчинившиеся ему, поняв, что только он сможет принести единство. Молтрэйс л’Хепп из Восточного клана, Каэрмон л’Калипса из Северного клана, Дракор л’Алва из Южного клана и некто четвертый, глава Западного клана, чье имя, увы, утеряно. На фреске все они отличаются лишь цветом лат и плащей, головы одинаково белые. В те времена кровь моего народа еще не была такой разбавленной, так что большинство тэнкрисов были беловласыми и среброглазыми.

— Тан л’Мориа, вас ожидают.

Секретарь быстро раскрыл передо мной дверь, и я вошел в большой, ярко освещенный кабинет с двумя гостевыми креслами, исполинских размеров письменным столом и хозяином, под стать которому все это было сооружено. Император. По легенде предок наших владык в заповедные времена стал первым из сбежавших чад, кто вышел к Силане и раскаялся в своем поступке. За это он был вознагражден не одним, а многими Голосами. А еще императорская кровная линия несет в себе какую-то странную частичку, из-за которой владыки Мескии «страдают» гигантизмом. Чем древнее кровь, белее волосы, светлее глаза, тем тан выше ростом. Императоры всегда на две-три головы выше даже самых породистых аристократов, постоянно возвышаются над подданными. Атмосфера их властности давит, а их харизма может приручить даже самого лютого зверя.

— Мальчик л’Мориа, чем ты можешь порадовать меня?

— Что может порадовать его величество?

— Результаты следствия, имена виновных, несколько показательных казней и средство от изжоги. Расскажи, что ты знаешь об убийце?

— Он очень высок и силен, носит черный плащ, скрывает свое лицо, скорее всего, с помощью магии, владеет магическим оружием и отличается крайней живучестью.

— Вот как? Я задал тебе вопрос больше в плане риторики, но ты говоришь так, словно уже знаешь, кто такой этот Кожевенник.

— Увы, ваше величество, я не уверен. Единственный человек, подходящий под описание подозреваемого, имеет стальное алиби. Мои люди круглосуточно следят за ним, а он, собственно, никаким образом не пытается скрыться, постоянно на виду. Словно хочет, чтобы его все видели.

— Ты говоришь о Махтаре Али, не так ли?

— Совершенно верно, ваше величество.

— И всякий раз во время убийства он находился в другом месте?

— Либо в малдизском посольстве, либо на людях. Мои агенты ни разу не потеряли из виду ни его, ни его хозяина, так называемого посла Малдиза Мирэжа Зинкара.

Я понадеялся, что Император как-нибудь прокомментирует личность посла, но монарх не стал этого делать.

— Как ты думаешь, мальчик л’Мориа, череда зверских убийств как-то связана со смертью Сильвио? Это не дает мне покоя, каково твое мнение?

— Я не сомневаюсь в этом, ваше величество. Смерть господина де Моранжака и всех тех несчастных, которых мы находим на улицах, никак не пересекаются. Мотивационного объединения не существует, способы убийства тоже совершенно разные, но при этом стоит отметить, что убийца, погубивший семейство угольщиков из Края, оставил на телах своих жертв такие же отметины — участки содранной кожи. А когда я встретил его в Квартале Теней, он без промедления признал содеянное, утверждая при этом, что в скором времени жертв будет гораздо больше. Несомненно, Кожевенник причастен к смерти де Моранжаков, но само убийство верховного государственного обвинителя не его рук дело.

— Хм. — Император внимательно посмотрел на меня из-под густых белых бровей. — Я прочитал твой отчет о рейде в проклятое место несколько раз. Воистину нет предела твоему стремлению к самоубийству! Не страшно ли тебе так рисковать?

— Страшно, ваше величество, но такова моя работа.

— У тебя много подчиненных.

— Даже если понадобится послать их в Темноту, сначала я сам там осмотрюсь. Таков мой принцип руководства.

— Принцип хороший для офицера армии, но не для важного государственного мужа. Правда ли, что ты обнаружил некий арсенал с тайно провезенным в столицу оружием, спрятанный в Квартале Теней?

— Истинная правда.

— Но на следующую ночь там ничего не нашли.

— Увы.

— Я верю тебе, мальчик л’Мориа, — сказал он, — но не понимаю, как кто-то мог подготовиться к приходу твоих людей за день. Ведь днем тени безумны.

— У меня тоже нет решения этой головоломки, ваше величество. Но я, по крайней мере, узнал, за что именно был убит господин де Моранжак.

— Он заметил контрабандное оружие. Ты ведь так и не приблизился к разоблачению и поимке его убийц?

— Я шел по следу Кожевенника, пока он еще не начал пугать город, но как только результаты его деяний стали видны всем, сам Кожевенник исчез. Ум говорит мне, что нужно бросить теорию участия Махтара Али, но интуиция твердит, что я должен предъявить ему обвинения и изолировать как можно быстрее, невзирая на дипломатическую неприкосновенность. А заодно и его хозяина.

Император неторопливо выложил на свой стол чистый лист, черкнул по нему несколько слов серебряными чернилами и, нажав на небольшую выпуклость на столешнице, позвал секретаря. Отдав ему листок, монарх вновь обратил внимание на меня.

— Опустим на время поиски убийцы де Моранжака, хотя конечно, я жду, что ты приложишь все силы к его поимке. А еще, скажи мне, не видишь ли ты скрытый смысл происходящего? Мне говорили, что, когда какой-нибудь скорбный разумом убивает людей, побуждаемый какой-либо манией, он делает это систематически. К примеру, в определенный день года, или выбирает себе жертву, которая ему кого-то напоминает.

— Ритуалы также важны, ваше величество, все убитые лишились разных частей кожного покрова.

— Вот-вот! Ты думаешь, это что-то значит?

— Нет, — ответил я честно.

— Неужели? Следователи Скоальт-Ярда видят в этом аспекте дела некоторые перспективы.

— Они идиоты. Прошу прощения, ваше величество.

— Поясни свою точку зрения.

— Да. Ваше величество, все жертвы Кожевенника принадлежат к разным видам, разным расам, разным полам, разным вероисповеданиям, разным возрастам, разным социальным уровням и живут в разных частях города. Между ними нет никакой связи, и лишь одно их объединяет — они все нетэнкрисы. Люди, люпсы, авиаки, дахорачи, кто угодно, но не господа Голоса. Ни один тэнкрис не пострадал от рук Кожевенника.

— Это верно.

— Семь лет назад,