Консультант - Александра Торн

«Хорошо тем, кто плачет, – подумала Маргарет. Она не могла, хотя, наверное, так становится легче. Она крепче сжала гриву пса; Кусач терпеливо посопел ей в ухо. – Боже, как хорошо, что собаки молчат!.. Но как он мог – лгать все это время! И ради чего?!»

Впрочем, она отлично понимала – ради чего, точнее – ради кого, и от этого боль, грызущая сердце, только стала сильней. Как он мог солгать ей в единственном, о чем она просила говорить только правду?!

Виски снова сжал раскаленный обруч, и Маргарет теснее прижалась к псу. Почему нельзя просто взять и вырвать, как больной зуб, это изводящее изнутри чувство, которое она никак не могла побороть – даже сейчас! Даже когда узнала…

Да, впрочем, наверное, она знала всегда. Потому что кто же еще, кроме него, способен на такое? Единственный, кому пришла бы в голову такая идея, единственный, кому по силам, не дрогнув, воплотить ее в реальность с таким же упорством, как все, что он уже сделал. И все равно – ненависть была лишь мгновенной вспышкой: Маргарет просто не смогла заставить себя ненавидеть его всегда.

Хотя как стало бы легко, если б ей удалось…

«Как было бы просто…»

Она наконец отпустила пса и потрепала его большие мягкие уши. Кусач улегся рядом, привалившись с ней теплым боком, и покосился в сторону двери. Маргарет проследила за взглядом пса – там, прислонившись к стене, стоял Джеймс Редферн и смотрел на нее печально и понимающе.

– Не думайте, что я вам благодарна, – сухо сказала Маргарет. Он подошел к ней и протянул руку, чтобы помочь подняться. Его ладонь оказалась такой же теплой, как у обычного человека, но глаза мерцали в полумраке, как раньше.

– Холодная, – тихо сказал он. – Почему ваша рука такая холодная?

– Я остываю, – отрывисто ответила мисс Шеридан. – Когда пользуюсь ею.

Она бросила в камин огненный шар и встала перед вспыхнувшим племенем, почти касаясь его руками. Джеймс присел на подлокотник кресла, в котором обычно… Маргарет сжала зубы и отвернулась. К счастью, Джеймс и Энджел были совсем непохожи. Она не хотела видеть наставника еще и в консультанте. Достаточно собственного отражения в зеркале.

– Он ваш предок?

– Слава богу, нет. Я прямой потомок самого старшего из его братьев. А вот вы похожи, – прошептал Джеймс, – на злого ангела. Я узнал вас с первого взгляда. Мы всегда узнаем друг друга.

На миг мисс Шеридан вдруг представила, что было бы, если б она бы не вышла из кафе в ту ночь, и не встретила бы Энджела, и вернулась бы домой. Она бы больше никогда не услышала его голоса, не коснулась его руки, не увидела бы его темных внимательных глаз… У Маргарет вырвался слабый стон. Почему именно он?! Почему не Ройзман, почему нельзя все исправить?! Почему ей не под силу просто взять и возненавидеть его!

– Марго. – Консультант вдруг оказался рядом, и она отпрянула от него. – Может, вам стоит немного поспать?

– Зачем? Я проснусь и все это исчезнет? Я чудесным образом разлюблю этого негодяя и упаду в ваши объятия?

– Нет, – сказал Джеймс, – я знаю, что не разлюбите. Вы одна из нас, и потому-то… – Он вздохнул. – Потому что Редферны по-настоящему любят только друг друга. Если я узнал вас, даже находясь в теле собаки, то он должен был понять почти сразу же.

У Маргарет прошел холодок по спине при мысли о том, что все консультанты – в сущности, движущиеся трупы. Каково это – наблюдать за своим телом, сидя в собаке, и так – на целую вечность? Как можно вообще додуматься до такого?

И все равно – окажись она лицом к лицу с Ройзманом – она убила бы его, не задумываясь, потому что…

Джеймс взял руки Маргарет в свои и прижал к груди – его ладони были такими большими, что ее руки скрылись в них целиком. Согревающее тепло побежало по ее пальцам, поднимаясь все выше, отгоняя холод Цепи.

– Вы снова человек, – полувопросительно проговорила мисс Шеридан. Он покачал головой:

– Не думаю. Мутации, которым он подверг мое тело, никуда не исчезли. Так что теперь я даже и не знаю, что я такое. А вы, Марго…

– Я знала, на что шла, – оборвала его Маргарет. И она бы повторила даже сейчас, даже уже зная… Бессмысленно лгать самой себе.

Кусач, уютно свернувшийся на ковре, вдруг поднялся, издал приветственный звук и поспешил к двери. Когда она открылась, на пороге показался Бреннон с футляром, который Энджел… Господи, да неужели из этого лабиринта нет никакого выхода?!

– Нам пора, – произнес дядя. – Дело не ждет. Пег, как ты…

– Я иду с вами, – сказала Маргарет. – Я не хочу оставаться здесь вместе с ним.

22 октября

Бреннон уставился на купол и сглотнул. Натан даже представить себе не мог, насколько он огромен: белая полупрозрачная, немного мерцающая полусфера накрывала острова Фаренцы, залив, Лиганту, простираясь от побережья до выхода в открытое море. С высокого холма, на котором стояли Бреннон, мисс Эттингер, пума и ведьма, дальний край купола можно было разглядеть лишь в подзорную трубу. Свет из провала окрашивал его в лиловый.

– Как там… она? – нерешительно спросил Бреннон. Регина покачала головой:

– Ми не знаем.

Пума поскребла лапой землю, втянула носом воздух и сердито заурчала. Периметр начинался за четверть мили до купола, и Бреннон чуял, что воздух тут уже другой. В нем висела тонкая дымка, искажающая вид, и даже здесь чувствовался странный, неприятный, еле уловимый запах.

– Не стала бы я туда лезть, – проворчала Джен: мрачно нахохлившись, она смотрела на море и острова. – Воздух под куполом – чистый яд. Про тварей с той стороны, излучение провала, чуму и отравленный залив вообще молчу.

– Н-да. – Бреннон потер баки. – Своим ходом до провала не добраться. Идеи?

Его спутницы промолчали, видимо, уступив ему честь проявить инициативу.

– Долететь по воздуху? – предложил Натан, но ведьма тут же выступила с критикой:

– А потом что? Сбросить добровольца вниз, надеясь, что он прошибет головой купол и выживет после этого?

– Ну, гм-м-м…

– Главное, прицелиться получше, чтоб прям в провал швырнуть. Я даже знаю подходящего кандидата.

– Можете оценить состояние провала? Что в нем так светится?

– Могу оценить как хреновое, – фыркнула ведьма. – А светится в нем солнце той стороны. Дыра-то о-го-го какая.

– Но вивене пока