Фантастика 2026-90 - Василий Седой

— Пожалуйста, разреши мне войти.

— Входи.

Костя прошел и остановился у кровати.

— Возможно, я обидел тебя сегодня, подумал только потом…

— Не волнуйся, — перебила я. — Иди, отдыхай, ничем ты не обидел.

— Ты плачешь? — Костя заглянул мне в лицо. — Что случилось?

Я уткнулась в плед, пряча слезы. Меня раздражала моя слабость, но бороться с ней было сложно.

Присев на край кровати, Константин тронул меня за плечо.

— Саша, прошу, давай поговорим.

Пришлось отреагировать. Я перевернулась и поднялась, свесив ноги.

— Мне не нужна твоя помощь, ты можешь идти отдыхать.

Какое-то время мы молчали. Я слушала, как тикают настенные часы и скрипят качели во дворе соседей, размышляя о том, почему все складывается не так, как мы хотим.

Неожиданно Костя слез с кровати и опустился передо мной на колено.

— Я обидел тебя, — с сожалением произнес он. — Сделал больно. Это не увидит только слепой, а я веду себя как слепой. Моя натура такова, и у нас с ней крепкая борьба. Но обидеть тебя — это удар с моей стороны. Ты одинокая душа, выросшая без любви и тепла матери, ты ищешь ее в людях подсознательно и, найдя, прижимаешься к этому теплу чужого сердца, ожидая возможности согреться. Но я не дал тебе согреться от себя, а в тот момент ты в этом нуждалась, и теперь мне скверно и плохо. Обидеть тебя — как убить беззащитное создание. Иди сюда. — Костя сжал меня в крепких объятиях. — Прости, Саша.

Я застыла от такого признания и вообще от его поведения, но в сильных руках Константина мне стало очень уютно, словно в этот момент его сердце действительно согрело меня, изливая тепло.

Мы сидели молча, я даже боялась пошевелиться, чтобы не нарушить радость, соединяющую нас в этот миг. Крепкие объятия расслабили мое напряженное тело, и я согрелась.

Спустя время Костя медленно отпустил меня и отстранился, внимательно глядя в глаза.

— Прости меня, — повторил он. — Меньше всего на свете я хочу причинить тебе боль.

Костя никогда не смотрел на меня вот так, как сейчас. Он старался избегать прямого взгляда и всегда выглядел закрытым, словно защищался от проникновения в свою душу. И его поведение удивило меня.

— Это отданное тепло сейчас, оно очень ощутимо, — призналась я. — За эти минуты ты отдал мне столько, сколько не дадут много человек.

— Хотелось бы мне сделать больше, — со скорбью отозвался Костя. — Знай, между нами существует связь, она совершенно особенная, и это поможет.

— Да, хорошо, если она не прервется.

— Все всегда зависит от нас. — Константин вернулся на край кровати и опустил голову, глядя куда-то в пол. — Однажды я понял это. Все связи мы строим и разрушаем сами. Если ты не хочешь терять связь со мной, помни обо мне, не забывай, когда уходишь по ту сторону стены.

— Это непросто, — задумчиво ответила я. — Там ощущения меняются.

— Знаю, — Костя печально покачал головой. — Поэтому говорю об этом. Есть новости с тех мест?

— Есть, еще какие. Сегодня Зоя тоже перешла туда.

— Что? Как она смогла?

— Сказала, что просто прижалась к стене, послушать, что там, и вдруг очутилась в доме Даниила.

— Это очень странно. — Константин напряженно выпрямился. — Не может быть.

— Это правда, даже Ментор удивился.

— Значит, мне что-то неизвестно в твоей истории. Меня стена не пускает. — Костя поднялся и начал ходить по комнате, углубившись в размышления. — Вас должно что-то объединять, тебя и Зою.

— Мы сестры, — я озадаченно пожала плечами, — учились в одной школе, отец Зои и моя мама — родные…

— Все не то. Должно быть событие. Общее дело, где вы были в связке.

Я напряглась, поднимая архивы памяти, но как ни старалась, ничего вспомнить не могла.

— Не получается. Что такого мы должны были сделать?

— Саша, вспоминай. Может быть, очень давно, может быть, в детстве, в подростковом возрасте.

Я отрицательно качала головой, мне ничего не приходило на ум. Тогда Константин оставил меня, спустился вниз и вошел в комнату под лестницей. Я последовала за ним.

— Здесь всегда был склад вещей? — спросил он. — Чем еще служила эта комната?

— Сколько себя помню, здесь так и было. Ничем больше не служила.

Костя оглядывал помещение, пытаясь найти зацепку. Побродив среди вещей, подошел к стене и положил на нее раскрытые ладони.

— Что ты скрываешь? — напряженно произнес он. — Открой секрет.

— Думаешь, это поможет? Ты ждешь ответ?

— Стена живая. В ней вход уже для двух человек. Да, жду ответ, мне необходимо разобраться в этом деле, нельзя тянуть.

— Почему нельзя тянуть? Что будет?

— Я не хочу говорить о том, что может быть. Но, поверь, это плохой финал. Не нужно доводить до него. Я бы начал расследование сам, но есть человек, у которого личный опыт подобного, и мне срочно нужен он.

— О ком ты?

— Это учитель. У меня неприятное предчувствие по твоей истории, я очень хочу отгородить тебя от этого, но беда в том, что тебя уже зомбировали.

— Что? С чего ты взял?

— У тебя зависимость. Разве не так? Проверим? Не ходи туда больше. Месяц.

— Это показатель? Да легко! Только завтра сбегаю, попрощаюсь и больше ни ногой. Месяц.

— Сделай это без прощаний. Хочешь правду? Тебя начнет ломать на следующий же день, и ты будешь искать пятый угол в доме, чтобы заглушить ломку.

— Мне нужно найти маму, она там и ждет меня. А я ничего не делаю, чтобы мы встретились. Я найду ее и докажу тебе обратное. Месяц.

— Саша! Услышь меня. Там нельзя искать компромисс, это капкан. Если ты перестанешь меня слушать, это показатель окончательной зависимости. Не поступай так с собой, у тебя есть отец, подумай о его боли.

— Ты говоришь так, словно я умру.

— Не я это озвучил. — Константин взял меня за руку и вывел из комнаты. — Пойдем ужинать и спать, а мне нужно хорошо подумать.

Всю ночь я смотрела в потолок, потому что последние события лились на меня потоком: слова и поведение Кости, мое посвящение, выход Зои за стену. А завтра моя жизнь может измениться. Я вступлю в сообщество «СМиД», и мне помогут найти маму. Маму, которая столько лет числится пропавшей, которая была так нужна мне все эти годы. Да и папа без мамы остался совершенно сломлен, он каждый вечер плакал, скрывая свои страдания от меня, но я все видела. Нам было тяжело без нее, а теперь я это исправлю.

Останусь ли я на той стороне? Ведь мне там очень хорошо. Мир, близкий мне по