Фантастика 2026-90 - Василий Седой

class="p1">— Если бы ты была такой же стойкой в принятии решений по отношению к ним… Но тебе легче наоборот. — Константин покачал головой, глядя на меня. — Хорошо, но прошу, не соглашайся ни на что, как бы сладко это не звучало, не иди ни на какие сделки, это ловушки. Они сами ловушка, вы пробудили их десять лет назад, и теперь они хотят закончить начатый сеанс.

— Что⁈ — Меня передернуло от возможного слияния двух разных ситуаций. — Не может быть… Они такие же как ты и я, мы общаемся, гуляем и пьем кофе! Там ведь живут другие люди, ездят на трамваях, ходят по улицам, живут обычной жизнью. Я с таким же успехом могу заподозрить тебя в том, в чем ты обвиняешь их. А Ментор тебя называет призраком, мне нужно делать выводы?

Константин посмотрел на меня и спросил:

— Ты поверишь учителю, если он будет говорить с тобой? Мне кажется, мои знания не авторитет для Александрины Лимы.

— Авторитет здесь не играет роли. Спроси у Зои, она человек со стороны и не заинтересована в подыгрывании, ведь она была там, разговаривала с ними и гуляла по городу. Разве мы можем знать обо всех мирах и плоскостях вселенной? Мы же не боги, а обычные люди. И с той стороны тоже люди, у них есть эмоции и чувства. Ментор очень взрывной, но при этом рассудительный, Саймон само воплощение могучей силы и мужественности, а Даниил мягкий и… любит меня.

Духовный куратор бросил в мою сторону тяжелый взгляд.

— Любит… Кому мне принести жертву, чтобы ты очнулась? Чем больше ты говоришь, тем четче становится размытая картинка, но без учителя сложно развернуть эту историю. А картинка страшная получается.

Я вздохнула:

— Чем больше мне открывается мир за стеной, тем больше кажется, что здесь мой сон, все несуществующее или существующее когда-то в прошлом, а настоящее там, там меня любят, там я нужна, меня ждут, там моя мама. Там я сама. Здесь ничего нет. Пустота.

Костя вдруг шагнул навстречу и потряс меня за локоть.

— Саша! Не уходи отсюда! Будь со мной, не забывай! Ты не можешь поступить так же, как…

— Как кто? — насторожилась я. — У тебя есть секреты, в которых остановилась твоя жизнь, а моя жизнь остановилась здесь. Мне хочется еще пожить, понимаешь?

В этот момент мой друг крепко прижал меня к себе. Это было так неожиданно, что я чуть не задохнулась от волнения. Мы стояли посреди комнаты, и казалось, так долго, что слились воедино.

— Если бы я мог что-то изменить, — очень тихо прошептал Костя, не разжимая объятий, — отдал бы все на свете за одну тебя.

Почему-то от этих слов у меня перехватило дыхание, в глазах потемнело, и я стала оседать. Спустя время появились смутные обрывки дальнейшего: вот меня куда-то несут, затем люди в белых халатах что-то спрашивают, склонившись надо мной, потом пустота и тишина.

Очнулась я от скрипа качели во дворе соседей. Моя спальня. Прямо передо мной — Костя, он смотрит с душевной болью, но прячет ее.

— Что случилось? Мне стало плохо? Здесь были врачи?

— Уже все позади. После их препарата ты долго спала.

Я вскочила на кровати, пытаясь понять, какой час. Мне нельзя опаздывать на посвящение.

— Как долго я спала? Какой сегодня день?

— Не волнуйся, ты проспала около двух часов, день тот же. — Константин присел рядом и внимательно меня оглядел. — Скажи, почему ты задаешь эти вопросы? Тебе куда-то нужно?

Я молча слезла с кровати и принялась расчесывать волосы.

— Саша, ты не хочешь отвечать? Куда ты торопишься? Это место находится за стеной?

— Пока не могу рассказать.

— Я не заслужил твоего доверия?

— Давай завтра об этом поговорим. Завтра я смогу ответить на твои вопросы.

— Завтра может быть поздно, — печально произнес Костя, переживая какую-то внутреннюю боль. — Мне хочется закрыть тебя в этой комнате на ключ, и когда зависимость ослабеет, ты сама поймешь серьезность своего состояния.

— Нельзя так поступать с человеком. — Я наконец развернулась и отложила расческу, внутренне опасаясь остаться запертой на самом деле. — У каждого есть свободная воля, нас наделил этим Бог.

— Ты знаешь о Боге? — удивился Константин.

— Папа рассказывал, когда я маленькая была, еще в воскресную школу ходила по выходным. Отложилось.

— Тогда ты должна знать, с кем воюет его воинство. От кого защищает нас.

— К чему ты ведешь разговор? Можешь напрямую сказать?

Костя опустил голову и выдохнул:

— Ты меня слушать не будешь, если я начну называть вещи своими именами. Твое состояние мне хорошо знакомо по личному опыту, такая правда вызывает отторжение. Ты вышвырнешь меня из дома, имеешь право. Но я боюсь этого, самое страшное для меня — упустить тебя.

Я оглядела духовного куратора, которого сейчас понимала с трудом. Он был прав в некоторых моментах, скрытен в других и очень чувствителен — в третьих.

— Разве можно вышвырнуть человека, который готов за тебя одну отдать все на свете? Я бы не смогла.

Константин бросил на меня короткий взгляд и снова опустил голову.

— Думал, никто и никогда не увидит меня такого. Я переступил через себя в надежде помочь тебе. Чувствую, что ты ускользаешь, поэтому использовал самое запретное для себя. Хочу, чтобы ты помнила, что на этой стороне тобой тоже дорожат. Пусть твоя память никогда не забудет об этом и в сложный момент напомнит.

— Да. Знать, что ты нужен, что тебя ждут — очень важно. Но если я дорога тебе в каком-то смысле, то ты поздно это открыл. Хотелось бы, чтобы было иначе, такого человека, как ты, мне не доводилось встречать.

— Все же я буду стараться, пусть в одностороннем порядке. Твое спасение стало для меня смыслом в жизни. Я потерял самое ценное когда-то по причине глупой надежды, у меня ничего не осталось, сейчас этого не допущу. — Костя наконец посмотрел мне в глаза. — Ты для меня родственная душа, которую хочу спасти от падения в пропасть, я знаю эту пропасть, и от того мне так тяжело видеть тебя идущей к ней. Не игнорируй мою помощь, пожалуйста.

Мне почему-то стало очень тепло от услышанного. Костя будто случайно вошел в мою жизнь, но он словно знал меня изнутри, и общение с ним открывало реальность по-новому.

— Спасибо тебе. Конечно, я прислушаюсь к твоему опыту. Помощь бывает необходима. Жаль, что мы не встретились раньше. Очень жаль. Общение с тобой всегда особенное, и я рада, что мы имеем возможность говорить об этом.

Общество Константина согревало меня, но я чувствовала