Слабость духа - Мастер_Угвей

Я оглядывал Джагатая, стоявшего посреди своего боевого шатра, раскинувшего прямо на бывшем поле боя. Земля до сих пор была залита кровью, отчего запах стоял соответствующий. Однако орки лишь радовались этой резне, и чуть ли не купались в выделениях, пока Белые шрамы проводили свои ритуалы, благодаря предков за помощь и убирая трупы.

Эти две группы пусть и не конфликтовали после битвы, но была видна линия, разделявшая лагеря Астартес и нелюдей. После сражений они старались держаться поодаль от друга, явно, чтобы уменьшить до минимума вероятность конфликта, который может привести к новой бойне. Лучший знак «адамантово крепкого» союза.

— Я тоже бы хотел сказать, что рад нашему воссоединению, да ситуация вокруг слишком уж мрачна, чтобы её отмечать, — холодным тоном произнёс я, делая несколько шагов в шатре брата и осматривая его боевые трофеи. В основном это была коллекция орудий, отобранных у противника, но также хватало и доспехов с необычной техникой гемункулов. Машины друкхари всегда легко определить по их любви прибивать шипы ко всему, что попадётся под руку. — У меня было желание помочь вам орбитальной бомбардировкой сил Хаоса, да вот только корабли твоих новых союзников не пускали нас вперёд без твоего согласия. Орки сами набросились на противника, не дав нам места, чтобы вступить в битву.

— Их можно описать тысяче разных оскорблений, но трусы — точно не одно из них, — усмехнулся Хан, покачав головой. Сразу же он слегка отошёл в сторону от меня к небольшому столику, где находились неизвестные мне еда и напитки, определённо, чтобы взять что-то для утоления голода после почти шестнадцати часов битвы. — Эти ксеносы обладают воистину легендарным бесстрашием и готовностью сражаться с любым противником, не обращая внимания на шансы победить. Это было очевидно во время тысяч наших прошлых сражений с ними, но проливая кровь плечом к плечу с ними, эта ярость и гнев превратились в нечто новое. В уважение и силу, которую удивительно приятно иметь под своей рукой.

Я молча прожигал Хана своим холодным взглядом, пока он спокойно налил себе в кружку что-то из графина. Он и мне протянул стакан с предложением, но я отказался, махнув головой. У меня сейчас было не то настроение, чтобы расслабляться. Джагатай явно заметил это, отчего слегка хмыкнул, в мгновение ока став куда серьёзней:

— Мне понятна твоя реакция, однако ты просто не понимаешь, через что мы прошли, и почему наш Альянс — это единственное, что останавливает эльдар от окончательного уничтожения человечества в Сегментуме, — произнёс Джагатай, отошедший в сторону и севший на свой небольшой трон, сделанный из сплавленных вместе клинков эльдар. Хотя он даже издалека казался чем-то, противоположным комфорту, но Хан будто бы даже не замечал все выпиравшие лезвия. — Во время первого своего нападения Фулгрим лично вёл свои войска на Ультрамар, и одних наших сил было даже отдалённо недостаточно, чтобы вырвать победу. Предатель обрёл воистину космическое могущество, и даже у меня не было и шанса выйти из этой битвы живым, если бы Робаут вовремя не отправил сообщение последним недобитым варбандам орков на великий бой. Их орды заполонили целый мир, остановили вторжение миллиардов друкхари, и стали причиной, почему я продолжаю дышать. Зверь, что вёл их, помог мне в нужный момент и отвлёк Фениксийца перед тем, как он нанёс бы финальный удар и навечно остановил моё сердце. Мне удалось подняться и затем вместе с новым союзником начать атаковать нашего падшего брата. И хотя лидер ксенос и был стёрт в тёмном пламени предателя, но только благодаря ему и его орде я остался жив. А долг спасённый жизни стоит многое для настоящего воина.

— Только не говори мне, что ты стал ваиводой этих существ?

— Человек не может вести орков, так как не является частью их психической связи, — покачав головой, ответил Хан. — Вот только ни что не мешает договориться с их лидерами с помощью старых добрых слов, выгравированных в камне, и поступками, оправданными пролитой кровью. После резни Фулгрима у орды нет никого даже отдалённо близкого к моему уровню силы, так что даже их оставшиеся ваиводы уважают мою силу и слушают, как избранного лидера, способного победить ненавидимых всеми демонов. И несколько их подарков даже оказались удивительно полезны.

Он слегка приподнял свою механическую руку, оканчивавшуюся четырьмя лезвиями, которые он попытался свести вместе подобно пальцам. По итогу раздался лишь неприятный треск металла и звон, но даже издалека было заметно, что эта аугментация в состоянии разорвать на части очень многое.

— И как ты планируешь решать задачу орды, когда мы победим, и более не будет достойных противников, чтобы сдерживать их гнев и желание разрушать?

— Сомневаюсь, что когда-нибудь увижу свет дня, где последнее стало правдиво, однако будь уверен, что я решу проблему с орками единственным способом, который приведёт к пользе для всех. Подниму легионы зеленокожих на последний бой с силами Фулгрима, после чего воспользуюсь их яростью для дальнейшей очистки галактики. Учитывая количество разломов и размаха катастроф в галактике, это займёт меня на очень долгий срок.

— А после? — продолжил я задавать вопросы. Пусть сейчас и не та ситуация, чтобы открыто поднимать самый важный и критический, связанный с верностью моего брата, но развеять туман сомнений необходимо. Джагатай всё прекрасно понимал, а потому тяжело выдохнул и прикрыл глаза прежде чем ответить.

— Я дал отцу клятву служить ему верным клинком до своего последнего вздоха, а потому буду следовать своему слову до последнего. Как бы история не повернулась, какой бы оборот не приняла судьба, но я буду верен клятве до последнего удара своего сердца. Данное однажды нельзя вернуть, отчего я встану на колено перед отцом, как только увижу его. Любой вердикт, что он вынесет приму с честью и даже казнь не стану оспаривать. Вопрос в том, когда это произойдёт и будут ли нашего отца вообще волновать подобные вопросы? Потому как если он будет карать всех, кто имел близкие дела с нелюдями, то быстро лишится последних своих верных сынов. А Десятый легион потеряет своего отца.

— Что ты имеешь в виду? — став куда напряжённее, спросил я.

— Твоя техника не походит ни на что, видимое нами ранее. Она также испускает практически