Вода - Евгения Савас

— Я считаю, что ты поторопился.

Акке с легкомысленным видом закатил глаза кверху и покачался с пятки на носок, улыбаясь немного хулигански.

— Дизайн? Ты серьезно? — все же не удержался от упрека Мастер.

Я в изумлении посмотрела на нашего гостя. Я не знала, что он занялся этим. Поймав мой взгляд, он снова скривил лицо с преувеличенно виноватым видом.

— Просто не забывай, вернуться никогда не поздно, — покачав головой и не скрывая сожаления, сказал ему Мастер.

Кажется, эти слова для Акке много значили. Вот теперь он улыбнулся не так ярко, но более искренне, чем во всех его предыдущих ужимках вместе взятых.

Мы немного поболтали, я хотела, чтобы он остался поужинать, но он отказался сразу.

— У меня встреча с друзьями.

— Специально подгадал, чтобы был повод сбежать, — склонившись ко мне и громким шепотом "открыл мне секрет" Мастер.

Мы рассмеялись, и Акке неожиданно предложил:

— Миия, пойдем со мной. Побудь моей девушкой сегодня.

— Куда-то собираетесь? — больше из вежливости спросила я.

— Прогуляемся по клубам, — неопределенно помахал рукой Акке.

Я не особенно любила куда-то выбираться. Наверное, того периода, когда я работала в клубах, мне хватило, чтобы не испытывать к такому времяпрепровождению тяги. Я уже собралась отказаться, но Мастер вдруг прикоснулся к моей руке, привлекая мое внимание.

— Сходи. Тебе действительно стоит сменить обстановку и немного развеяться.

Повода отказаться я просто не нашла. Пошла переодеться и немного растерялась. В итоге надела платье, приобретенное около полугода назад и которое до сих пор так и висело в шкафу, ни разу не пригодившись. Темно бордовое, в крупную клетку синюю и чёрную тонкими линиями. Расклешенная юбка до середины лодыжки, обнаженные руки и спина до талии. Передняя часть просто закрытая до шеи, тонкой полосой сзади формируя ворот лодочкой. Туфли на тонкой шпильке подошли идеально. Акке остался доволен моим видом, и мы поехали. Компания была довольно большая, все парами, и мы были седьмой. Теперь стала понятна шутка Акке о том, чтобы стать его девушкой. Скорее всего, он просто не нашел лучшего варианта, чем я.

Мы поехали в первый клуб. Я чувствовала себя вполне непринужденно и не испытывала дискомфорта. Друзья Акке оказались милыми и легкими в общении. Клуб, кажется, "Труба" он назывался. Не уверена, что правильно поняла. Но судя по дизайну, это могло оказаться правдой. Высокое и вытянутое помещение. Огороженные пять этажей, где располагались столики и бары. И зоны пониженной гравитации в свободном пространстве, в центре, на зависших в воздухе площадках танцполов. Танцевать я категорически отказалась. Я не умела, не хотела, и музыка была мне незнакома. Но остальным все нравилось, и одобрительные крики на начало новой композиции звучали почти всегда. Акке удалось вытащить меня всего раз на медленную композицию. Немного выпив, он разоткровенничался.

— На самом деле, я рад, что ОН так сказал. Может быть, он прав. Может быть, не сейчас.

— Почему ты так решил? Ты столько сил положил на то, чтобы стать настоящим художником.

— Я не художник. Я рисовальщик, и не больше. И я понял, что могу без этого жить.

— А настоящий художник не может? — мне показалась эта мысль забавной.

— Мастер рисует?

— Да. Каждый день.

— А ты?

— Я не настолько продуктивна, — я, кажется, немного опьянела и снова засмеялась.

— Я отложил последнюю работу и не прикасался к ней больше трёх месяцев. Сначала заставлял себя. Точнее, просто хотел ощутить, что не могу оставить её незавершенной, а не просто "надо" закончить. И не почувствовал. А потом вдруг осознал, что не вспоминал о ней целую неделю.

— Акке! Но это же не конвейер. Может быть, ты просто устал, потерял вдохновение…

— Возможно, — он смотрел мимо меня, куда-то за моей спиной, но его руки на моей талии сжались чуть сильнее. — Если я не могу создать одну работу, от которой захватывает дух, значит, оно того не стоит. Сколько бы холста я не перепортил и какие бы вершины техники не демонстрировал. Я так решил. Если я не могу преодолеть эту планку, лучше, чем быть посредственным художником, я стану кем-то ещё.

— Гениальным декоратором, например?

Он засмеялся, и на это раз искренне. Но я думаю, что весь этот вечер был спланирован гораздо больше, чем он сам догадывался. Наверное, ему нужно было, чтобы Мастер принял и простил. Так ему самому было проще принять и простить себя.

54

Он на самом деле смелый. Отказаться от того, что ты считал своим смыслом жизни. Начать с нуля не каждый сможет. Я даже не представляю, что было бы со мной, если бы не Мастер. И несмотря на то, что и я не считала себя выдающимся художником, это было тем, чем я хотела заниматься. Разница в отношении. Акке непременно нужно было быть лучшим. Мне достаточно было просто быть.

Может быть, вопросы самоопределения для меня не так важны. Что-то другое занимало мою голову. Что-то, что я не могла так же легко отложить. Вырвать и отбросить.

"Что страшного в том, что ты любишь кого-то?" — так он сказал? Не дословно, но сквозь пары алкоголя пробился только смысл. И не в построении фразы смысл, а в… Чем? В том, что я влюблена безнадёжно? Я же даже не пыталась что-то делать. Разве не могла? Могла и довольно легко. Но совершенно ничего не сделала. Все создано моими руками.

Парочка рядом со мной целовалась взасос, не особенно беспокоясь о чем-то, кроме себя самих. Я встала и отошла к перилам. Музыка успешно заглушала слова, но на мысли эта магия не действовала. Огни, люди вокруг где-то здесь и далеко одновременно. Словно я стала невидимкой.

Что страшного… Разве не страшно то, что ты любишь и теряешь себя? Не контролируешь, к кому эта привязанность возникнет. Не можешь погасить безнадежное чувство, если тебя оттолкнули.

Но меня даже не отталкивали! Я почти услышала эти слова, всплывшие в моей голове. Так смешно! Секундная вспышка перевернула душу, и избавиться от последствий невозможно. Этой болезнью можно болеть только вдвоём. Но моя пара безнадежно не моя...

Я ушла из клуба, никому ничего не сказав. Стало невыносимо душно. Приятное расслабление уже давно ушло. Алкоголь выветрился, и все мысли, что донимали меня, и те, что больше всего не хотелось касаться, заполнили искусственно созданную пустоту. Прилив ушёл, остались камни. Весь песок из суеты, дел, обычных желаний, стремлений, всего, что составляло мою жизнь, отхлынуло вместе с водой. Обнажились спрятанные, и, кажется, надёжно, вопросы, на которые