Бумажная империя 4 - Сергей Жуков

Метнувшись что есть мочи, я помчался в сторону дома и тут, совершенно внезапно дверь дома открылась и оттуда вышел садовник с пакетом.

Штирлиц ещё никогда не был так близок к провалу.

Буквально вынеся дверь плечом, я заскочил в небольшой сарайчик, что был прямо на моём пути. Стоя прижавшись к стенке, я пытался восстановить дыхание. И в этот момент по спине пробежали мурашки, а из темноты послышалось злобное рычание.

В голове тут же сверкнула мысль о том, что в этом небольшом сарае нет никаких инструментов, неужели это не сарай, а огромная…

Не успел я об этом подумать как из темноты на меня вынырнула пасть монстра. Иначе это создание, которое кто-то считал собакой, я назвать не смог. Рефлекторно выбросив кулак вперёд, я угодил прямо в огромный, мокрый нос мохнатого чудовища. В памяти тут же всплыл сон, где меня преследовал Волченко в обличии настоящего серого волка.

Собака взвизгнула и оскалила огромную пасть. Вот теперь я её по-настоящему разозлил. Приготовившись к её атаке, я чуть присел. Секунда, две. Я чувствовал, как были напряжены все мышцы этого монстра, готовясь к атаке. На ошейнике сверкнул медальон и пёс метнулся ко мне.

Пожалуйста, пускай это будет не защитный артефакт, — подумал я, обрушивая на голову летящей в меня тени воздушный молот. Атака оказалась сильнее, чем я рассчитывал и буквально вбила пятидесятикилограммовую тушу в землю.

— Шарик, ты опять там проказничаешь? — послышался голос снаружи.

Шарик? Это такая шутка? Кто в здравом уме мог назвать это чудовище шариком? Люцифером, демогоргоном — да, но шарик…

Дверь в огромную конуру скрипнула и внутрь вошёл садовник в широкополой шляпе.

— Дружище, ты чего? Опять рыл себе тоннель для побега? — нежно произнёс работник.

Я висел под потолком, растянувшись вдоль небольшого помещения и держась за деревянную перекладину. И в самый ответственный момент у меня из кармана выскочил телефон и упал прямо на голову садовника.

— Ай! Блин! Что это? — посмотрел он мой мобильник и поднял взгляд.

Но крикнуть он не успел. С глухим звуком я всем весом приземлился на него, оглушая и отправляя в нокдаун рядом с псом.

— Всё должно было быть куда проще, — сам себе шепнул я, одевая поверх своего костюма широченный комбинезон садовника и широкополую шляпу.

Выйдя обратно в сад, я тут же подхватил стоящие у двери собачьей конуры вилы и пошёл в сторону дома.

— Всё нормально с Шариком? — раздался вопрос откуда то сбоку.

Молча подняв большой палец, я невозмутимо продолжил свой путь, надеясь, что остался не узнанным.

Подойдя к дому, я бросил короткий взгляд назад и, убедившись, что никто не смотрит в мою сторону, шмыгнул внутрь.

Ну просто Джеймс Бонд, не иначе, — улыбался я, засовывая свою маскировку в ближайшую вазу династии Цинь или Минь или какой подревнее.

Зайдя в нужный кабинет, я сразу же задвинул защёлку, блокируя замок и, повернувшись к хозяину кабинета, сидевшему за своим рабочим столом, произнёс:

— Нам нужно поговорить.

— Нам не о чем разговаривать, — ледяным тоном ответил Иван Васильевич Васнецов.

— А вот тут вы ошибаетесь. У нас есть проблема, которая требует решения, — вежливо заметил я, не теряя самообладания.

Делать это было не так-то просто. Этот человек, которого я стал считать своим другом, который первый поверил в меня и увидел мой талант, оказался…

— Как ты сюда попал? Какого чёрта тебя пропустили, я ведь отдал приказ! — злился могучий аристократ.

— Почему вы устроили травлю цветочного моей матери, вам ведь прекрасно известно, кому он принадлежит? — я оставил его вопрос без ответа.

— Я только начал! — рявкнул Васнецов. — Это всё из-за тебя! Ты решил лезть в мой бизнес, а подобного я никому не позволю, будь ты хоть моим сыном!

— Вам стоит лучше следить за своими людьми и за тем, как они ведут дела, — холодно заметил я. — Работай они на совесть, то мне бы не пришлось тратить своё время, чтобы учить их это делать!

— Неблагодарный щенок! Как ты смеешь учить меня торговле⁈ — вскочил со своего места Васнецов.

Вены на его висках вздулись, а глаза налились кровью.

— Ты. Посмел. Лезть. В. Мой. Бизнес! — проревел он. — Мой. Бизнес. Это. Святое.

Я грустно покачал головой. Мне вдруг стало непреодолимо жаль этого человека. В погоне за властью, деньгами и статусом он забыл о самом главном.

— Нет, Иван Васильевич. Святое — это в первую очередь семья. Потом друзья, честь, достоинство, и лишь потом уже работа, — спокойным голосом произнёс я. — И повторись эта ситуация тысячу раз, я бы не задумываясь поступил также.

Васнецов стоял, склонившись над столом и смотрел на меня, словно разъярённый бык:

— Ты меня разочаровал. Очень сильно разочаровал.

— А вы меня, Иван Васильевич. И мне очень жаль, что вы столь упёрты, чтобы даже не попытаться разобраться в ситуации.

— Это ещё не конец, мальчишка! — стукнул он кулаком по столу, когда я уже шёл к двери.

— Вы правы. Это только начало, — не оборачиваясь ответил я, а потом добавил: — И кстати, вам бы всё-таки поработать над безопасностью. Случай на свадьбе так ничему и не научил.

Закрыв дверь, я почувствовал как в неё с той стороны прилетело что-то твёрдое и разлетелось на куски.

* * *

Цветочная лавка Уваровых

— За всем этим стоит Васнецов и он не отступится, — предупредил я маму, вернувшись домой.

— И что же мне теперь делать? — ахнула она, садясь на кухонный стул.

Её плечи опустились, как и уголки полных печали и тоски глаз.

— Я сказал, что всё улажу, и сделаю это, — твёрдо сказал я, сев напротив неё. — Лучше думай над тем, как расширять бизнес. У тебя уже давно всё готово к открытию полноценной сети по городу, а ты по прежнему стоишь за прилавком.

— Дань, а ты не думал, что мне просто нравится это делать и я счастлива, когда вот этими руками собираю букеты, — с удивлением посмотрела она на меня. — Я знаю, какой ты амбициозный и как высоко метишь, но не все люди способны на такие свершения. Многие хотят довольствоваться своим небольшим кусочком, где они искренне счастливы.

Задумавшись над мамиными словами, я осознал, что действительно смотрю на эту ситуацию лишь своими глазами. В моём мире нет такого понятия как стагнация, сидение на месте, довольствование малым. Если я не расту, не развиваюсь — значит делают что-то не так. Но почему я отказываю другим в праве самим выбирать своё счастье?