Система становления. Вызов брошен - Джон Демидов

Имя «Илья» прозвучало для меня подобно удару грома, сразу после чего моя челюсть от удивления устремилась в сторону пола…

«Как он умудрился СЮДА пролезть, без знания города и с патрулями на каждом чёртовом шагу⁈ Это невозможно!» — подумал я, но против фактов не попрёшь, и я поспешил тормознуть уже убегающего бойца резким криком:

— Миша, стой! Это действительно мой друг… Пусти его сюда, пожалуйста, и подкрепление пусть своё берёт…

После моего крика полковник медленно, очень медленно повернул ко мне голову и уставился настолько тяжёлым взглядом, что если бы им можно было убить — моя песенка была бы уж спета. Немного помолчав, он тяжело, с явным раздражением вздохнул, прошептав сквозь зубы что-то вроде: «Мать твою, как же ты достал уже со своими везде лезущими друзьями…», после чего рявкнул:

— Миша! Пропусти! Только быстро!

Через пару минут в дверном проёме показался мой друг, который явно сильно нервничал, да и видок имел весьма потрёпанный, но вот его глаза горели знакомой решимостью идти до конца.

За его спиной, словно тень, скользила высокая девушка. Она была стройной, одетой в какой-то странный костюм, чем-то отдающий странами востока, и всё бы было ничего, вот только весь образ портили её пустые глаза, которые словно не видели ничего вокруг.

Как только нога девушки переступила порог комнаты с артефактом управления — мой мир снова вздрогнул, а перед глазами всплыло уже знакомое сообщение, вот только текст в этот раз был уже совсем другим:

МЕСТОПОЛОЖЕНИЕ ЯДРА ОПРЕДЕЛЕНО. ДЛЯ ИНИЦИАЦИИ ПРОЦЕДУРЫ ТРЕБУЕТСЯ ФИЗИЧЕСКИЙ КОНТАКТ И СОГЛАСИЕ МОНАРХОВ (3). ТЕКУЩИЙ СТАТУС: УСПЕХ! КОЛИЧЕСТВО МОНАРХОВ СООТВЕТСТВУЕТ ТРЕБОВАНИЯМ, АКТИВИРОВАТЬ ЧРЕЗВЫЧАЙНЫЙ ПРОТОКОЛ?

Я тут же согласился с этим предложением, после чего система ответила:

ДЛЯ НАЧАЛА ПРОЦЕДУРЫ ВОССТАНОВЛЕНИЯ НЕОБХОДИМ ПРЯМОЙ ФИЗИЧЕСКИЙ КОНТАКТ ВСЕХ УЧАСТНИКОВ С ЯДРОМ АРТЕФАКТА.

Окинув внимательным взглядом появившуюся буквально из ниоткуда молчаливую девушку-монарха, я решил отложить множество вопросов, крутящихся в моей голове, и сосредоточился на главном — постаменте с артефактом, который было необходимо починить.

Я сделал шаг в его сторону, но тяжёлая рука полковника легла мне на плечо, с лёгкостью останавливая мой порыв и когда я раздражённо посмотрел на него, он сказал:

— Стой, Кейрон… Ты так и не ответил — чем это твоё мероприятие грозит Елене Васильевне? Что значит «непредсказуемые когнитивные и энергетические потери»? Это у нашего абсолюта моги потекут, или что?

В этот самый момент, глядя в его напряжённое лицо, в эти глаза, привыкшие контролировать и оценивать каждый шаг своих подчинённых, я с кристальной ясностью понял одну штуку…

Если я, как планировал, останусь на службе у государства, став его «ресурсом», то это всё будет моей жизнью до самого конца. Бесконечные отчёты, согласования, контрольные проверки… Каждый мой чих будет детально рассматриваться под микроскопом, а каждая моя инициатива будет предметом для долгих совещаний.

Нет, для меня это всё будет очень красиво преподнесено, что это обычная «забота» обо мне, прямо как полковник сейчас заботится о Лене… Но зная себя, я прекрасно понял, что такая жизнь будет меня душить не хуже тонкой удавки, затянутой на шее. Она будет душить мою свободу, мою способность принимать быстрые решения, рисковать и импровизировать.

Спору нет, мне конечно будут давать ресурсы, но взамен заберут всё остальное. Скорее всего я окажусь в таких рамках, что мой верный лис станет не просто моим компаньоном, а превратится в «стратегический актив номер один», за которым будут наблюдать двадцать четыре часа в сутки, а я… я стану оператором этого актива.

И самый главный вопрос — ради чего? Ради защиты материнского мира, который и без меня как-то до этого держался? Ради идеи, которая сейчас, в этом подвале, казалась уже не столь привлекательной, как прежде?

У меня не было ответа на этот вопрос, и я в лучшей своей традиции решил действовать по ситуации, и для начала всё-таки разобраться с тем, что наворотили наши военные.

Именно поэтому я спокойно встретил взгляд полковника, после чего, ответил ему равнодушным голосом:

— Полковник, смею заметить, что меня, в отличии от вас, тут совершенно ничего не держит, а потому я могу в любой момент развернуться и спокойно уйти, забрав с собой Шани и моего компаньона. Возможно у меня даже получится без проблем покинуть Астрарий, а потом я разведу руками перед Романом Григорьевичем и скажу, что вот… Очень старался, но не успел.

А вот вы… вы, ваши люди, и весь этот город… — Я обвёл рукой пространство вокруг себя, после чего продолжил:

— Неужели вы думаете, что Верховный монарх просто так проглотит уничтожение вольного города? Расследование этого инцидента будет жёстким и очень быстрым. Его последствия затронут не только вас, но и весь наш материнский мир, а так как Сиала — это достаточно жёсткое местечко, то результат этого расследования с высокой долей вероятности будет для нас крайне печален.

Если нам повезёт, то Земле просто навсегда закроют доступ в Сиалу, или ограничат нас так, что заходить мы сюда сможем на пару минут в день… А в худшем случае Семь Сфер могут обратить на наш мир более пристальное внимание, и что будет тогда… Я уже не берусь сказать.

Вы готовы взять на себя ответственность за то, что из-за вашей осторожности мы все потеряем последний шанс, чтобы всё исправить?

Мне надоело ему что-то доказывать, и потому я не кричал и не давил на него, а просто констатировал факты, что очень сильно не нравилось моему собеседнику. Полковник меня слушал с каменным лицом, а сам он при этом не сводил взгляда с Лены, которая, стиснув зубы, едва заметно кивнула ему, мол «я готова».

После этого полковник сдался и отступил на пол шага назад, а его рука, держащая меня за плечо, медленно опустилась.

— Ладно, — проскрипел он. — Попробуйте починить эту штуку, только я вас очень прошу… Постарайтесь во время этого дела не убиться там, хорошо? Нам за девчонку голову оторвут…

Я не посчтитал нужным отвечать на этот вопрос, и просто молча кивнул, после чего повернулся к Илье, и требовательным голосом сказал:

— Раз уж пришёл — прикрой пожалуйста меня, и ничего тут не трогай, лады?

Илья на мою просьбу послушно кивнул, и хоть я видел, что его буквально разрывает от множества вопросов — он благоразумно решил их до поры до времени