Мёртвые души 11. Финал - Евгений Аверьянов

Я просто констатировал факт.

Решение я принял ещё до того, как сказал это.

Глава 13

Они не стали продолжать игру.

То, что собралось над их позициями, уже нельзя было назвать атакой. Это было решение, доведённое до конца. Без проверки, без попытки подстроиться под сопротивление. Просто — стереть.

Я резко оглох от наступившей тишины. Показалось, что мир перестал проводить колебания. Давление выросло скачком, так, что даже расстояние между ударами сердца показалось неправильным.

Высшие больше не сдерживались.

Заклинание обрушилось целиком.

Пространство над крепостью сжалось, потянуло внутрь всё, что находилось под куполом, и в следующую секунду выбросило наружу разорванным, неуправляемым взрывом.

Щит не выдержал.

Даже не треснул — исчез, растворившись в откате. Башни сложились, как карточные домики, стены пошли волнами и рассыпались на фрагменты, которые тут же испарило следующей фазой удара. Стража исчезла почти мгновенно — без криков, без движения, будто их просто вычеркнули.

Земля вздыбилась.

Камень разлетелся пылью.

Песок поднялся стеной и накрыл всё, что ещё оставалось целым.

Потом — тишина.

Не та тишина, в которой слышно дыхание. А та, в которой не слышно вообще ничего. Даже собственного присутствия.

Когда пыль начала оседать, картина стала простой.

На месте крепости — пустырь.

Ровное, выжженное пространство. Ни стен, ни башен, ни следов конструкций. Только спёкшийся песок, тёмные пятна там, где энергия прожгла глубже, и редкие обломки, не имеющие формы.

И меня там уже не было.

Высшие смотрели недолго. Им хватило мгновения, чтобы зафиксировать результат. Ощущение было знакомым и приятным — завершённое действие, устранённая проблема. Не радость. Скорее удовлетворение от правильно выполненной работы.

Именно в этот момент один из них замер.

Не резко — наоборот, слишком медленно, чтобы это было случайностью. Его рука, уже опускавшаяся, остановилась в воздухе. Лицо изменилось не сразу, а как будто через задержку, когда мысль догнала ощущение.

Он прислушался.

К пространству, к остаточному отклику, который должен был исчезнуть, но не исчез.

Энергия не рассеялась.

Она сместилась.

Осознание пришло раньше, чем слова. Высший медленно повернул голову в сторону, туда, где линия горизонта чуть приподнималась над пустыней.

На возвышенности стояла фигура.

Целая.

Невредимая.

Я стоял спокойно, без щита, без видимых защитных контуров. Просто — на камне, выше уровня пустыря, откуда открывался хороший обзор. И смотрел на них сверху, как смотрят не победители и не проигравшие, а те, кто всё ещё ведёт разговор.

Я не пошёл в центр. Центр был плотный, тяжёлый, с заранее подготовленным давлением. А сместился вдоль линии наступления, уходя вбок, параллельно их движению. Песок под ногами мягко тянулся следом, ветер сносил мелкую пыль, скрывая траекторию. Реакторы давали ровный фон — достаточно, чтобы держать темп, не превращаясь в маяк.

Реакция вышла предсказуемой. Основная масса продолжила давить вперёд, не меняя ритма. Часть сил отделилась и развернулась за мной. Разделение шло с задержкой: команды доходили не сразу, строй тянулся, между отрядами появлялись зазоры. Этого хватило.

Я вышел на фланг резко. Без подготовки, без разгона. Короткий рывок — и я оказался внутри их боковой связки. Клинок пошёл по рукам, по узлам креплений. Удар — и импульс, который шёл от жреца, оборвался. Второй шаг — ещё удар, ниже, туда, где сходятся потоки. Связь посыпалась. Люди рядом замедлились, словно кто-то убрал опору из-под ног.

Я не задерживался. Серия была короткой, точной. Там, где требовалось, доспех принимал отдачу, возвращая её в землю. Там, где можно было обойтись движением, я уходил с линии. Ещё один жрец попытался поднять контур — я перерезал жест, сбил дыхание, и поток рассыпался. Узел управления погас.

Я вышел так же быстро, как вошёл. До того момента, когда строй начал схлопываться. Сзади уже шли команды, фланг стягивали, пытались закрыть дыру. Я ушёл раньше. Песок растворил след, ветер смазал запахи. Через несколько секунд на месте осталась только рваная пауза в их движении.

Ощущение пришло сразу. Масса у них была. Сила тоже. А вот с маневренностью проблемы. Они привыкли давить вперёд, выстраивать линию, считать, что всё перед ними. Когда линия ломалась, они теряли время.

Я сместился дальше, не ускоряясь. Дал им выбрать цель.

Сражение чувствовалось иначе. Раньше удары шли по факту присутствия, по сигналу в поле. Теперь тянулись нити внимания. Меня искали. Сводили данные. Отрезали пути отхода заранее. Охота начиналась.

За мной шли не вслепую. Это чувствовалось сразу. Темп держали высокий, без суеты, без криков. Меченные шли впереди, жрецы — чуть глубже, не светясь напрямую, но постоянно подправляя фон. Высшие не показывались. И не собирались. Им было достаточно рук.

Я не стал принимать бой сразу. Ушёл туда, где песок сменялся камнем, где линии ломались сами по себе. Несколько резких смещений, поворот не по кратчайшей траектории, выход через обломки старых конструкций. Линия видимости рвалась, приходилось пересобирать контур. Это замедляло их, но не останавливало.

Они начали разделяться. Слишком длинная цепь, слишком много поворотов. Часть пошла напрямую, часть — с упреждением. Я позволил этому случиться.

Первый бой вышел на ходу. Без остановки. Я выскочил из-за гряды камней прямо в бок идущей группы. Удар в движении, клинок скользнул по ребрам доспеха, срезая крепление. Второй шаг — толчок плечом, инерция сделала своё. Человек упал, потянув за собой второго. Я не стал добивать. Ушёл дальше, не сбрасывая темп.

Заклинания использовал минимально. Короткие импульсы, чтобы сбить шаг, чтобы ослепить на долю секунды, чтобы песок под ногами стал более рыхлым. Всё — на ходу. Останавливаться было нельзя. Каждый лишний вдох тянул время.

Следующая группа зашла плотнее. Там уже работали аккуратно. Щиты поднимались вовремя, удары шли по дуге, стараясь не подставляться. Я принял один удар доспехом, позволил ему пройти по касательной, развернулся и ударил снизу, вкладывая не силу, а массу. Человек отлетел, врезался в камень. Я проскользнул между двумя, оставив за спиной короткую вспышку, больше для шума, чем для урона.

Я почти не смотрел на тех, кто оставался лежать. Нужно было контролировать темп. Дистанцию. Углы. Всё остальное — лишнее.

Удалось оторваться. На этот раз — по-настоящему. Я ушёл глубже, туда, где фон был неровным, где жрецы теряли точность. За спиной ещё долго чувствовалось движение, но уже разорванное, без единого ритма.

Дыхание сбилось. Доспех начал работать жёстче, чем обычно, компенсируя нагрузку без запаса. Я замедлился только тогда, когда понял, что преследование снова собирают, но уже не здесь.

Они учились. И я тоже.

Я начал видеть рисунок сражения.

Через