Алхимик должен умереть! Том 1 - Валерий Юрич

Порог приюта. Именно он мне и нужен. В его основании лежало толстое, когда‑то крепкое бревно, которое за годы протоптали до черного, до гладкости. Здесь каждый день проходили десятки страждущих ног, по нему сносили покойников, и через него же тащили внутрь испуганно плачущих новичков. Энергетически это место было почти таким же черным, как и иконостас в общем зале.

Я присел на корточки и сделал вид, будто поправляю свои разбитые лапти. А сам ногтем, а затем и обломком гвоздя, который всегда держал при себе, стал осторожно ковырять трещину в дереве. Щепка отходила неохотно, но мне нужно было совсем немного. Наконец, небольшой кусочек дерева оторвался от черной основы. Размером с мизинец, неровный, темный от грязи и впитавшихся в него долгих и тоскливых десятилетий.

Я сжал его в ладони, на секунду направив внимание в саму его темную суть. Кусочек порога отозвался в голове глухим эхом: хлюпанье мокрых сапог, детский рев, ругань Семена, вязкая усталость Фроси, холодный шепот настоятеля.

Этого было более чем достаточно.

Обратно я вернулся так же незаметно, как до этого приблизился к порогу.

— Что это за приблуда? — шепотом спросил Тим, увидев у меня в руке невзрачную щепку.

— Кусочек ступеньки, ведущей в приют, — пояснил я. — Порог — это дверь, а дверь — это своего рода граница. С помощью этого я сделаю еще одну границу.

Я вставил щепку внутрь нашей сферы. Для этого пришлось чуть расплести одну из дуг, просунуть внутрь кусочек порога и вновь затянуть проволоку. Дерево встало не по центру, а чуть в стороне, но это было даже лучше: асимметрия давала легкий сдвиг в звучании артефакта, делала его менее предсказуемым.

Оставался последний компонент.

Свой биоматериал.

Я на миг замер. Это был шаг, который превратит безличную машину в личный инструмент. Связав артефакт с собой, я облегчал себе его настройку, но при этом и принимал ответственность: если его обнаружат и начнут искать источник, нить потянется ко мне.

С другой стороны, если его не связать, то вряд ли получится добиться точной работы по направленному внушению. Здесь нужен был управляющий контур. И подходил для этих целей только я.

Я потянулся к голове, схватил себя за волосы и резко дернул.

В пальцах осталась тугая, серая от грязи прядка. Боль оказалась неожиданно резкой — тело Лиса, в отличие от моего старого, не привыкло к подобным манипуляциям. Глаза на секунду заслезились.

— Ты чего…? — начала было Мышь.

— Для привязки, — отрезал я. — Чтобы артефакт слушался только меня, а не первого встречного.

Я разделил прядку на несколько ниточек и с ювелирной точностью вплел их в проволочные сочленения. Часть волосков пропустил рядом с фитилем, часть — рядом с щепкой порога. В итоге получился треугольник: я — это место — и обитающий здесь страх.

Внутри сферы что‑то шевельнулось. Очень тихо, буквально на границе ощущений. Словно легкое дуновение в пустой комнате.

— Все, — я опустил конструкцию себе на ладонь. — Каркас есть, привязки есть. Осталось сделать так, чтобы он начал звучать.

— А он не… — Тим замялся, — не переполошит тут всех?

— Нет конечно, — хмыкнул я. — Я же не хочу, чтобы нас всех завтра отвели к настоятелю на «профилактическую беседу». Это будет тихий колокол. Его ухом не услышишь. Зато внутри вывернет так, что мало не покажется.

Я поднял взгляд на небо. Солнце медленно клонилось к горизонту. По приюту начинала расходиться та особая, липкая тишина, когда дети еще не спят, но уже начинают клевать носом, взрослые заканчивают дела и расходятся по своим углам, а обереги и узлы переходят на ночной режим экономии. В такие часы сеть дышала медленнее, глубже. И это открывало для меня небольшое окно возможностей, пик которого должен прийтись примерно на полночь.

— Сейчас еще рано, — сказал я. — Я все доделаю ночью.

— А мы? — прищурился Костыль.

— А вы ложитесь спать. Помочь вы все равно ничем не сможете. А вот спалиться и испортить все дело — запросто. Так что я пойду один.

Быстро разобравшись с робкими возражениями, я велел всем расходиться по койкам.

Уходили по одному, чтобы не спалиться. Через пару минут я остался в закутке один. Спрятав сферу в щель между бревнами, я еще раз все внимательно осмотрел и под громкий набат отбоя поспешил к зданию приюта.

От автора: Дорогие друзья! Благодарю вас за то, что проживаете вместе со мной эту историю. Мне приятно видеть ваш огромный интерес и просто невероятную поддержку. Спасибо вам за всё!У меня есть к вам одна маленькая просьба. Так уж вышло, что продвижение каждой книги на сайте зависит в том числе и от количества сердечек к ней. Да и многие читатели, прежде чем начинать знакомиться с очередной книгой, смотрят на количество реакций. Мне очень хочется, чтобы эта история подольше не заканчивалась. Если она вам действительно нравится и вы получаете от нее удовольствие, то отметьте ее сердечком. Для меня это очень важно, а для вас совсем не сложно.Сделать это можно на этой странице, нажав на сердечко рядом со словом "Нравится": https://author.today/work/550613С огромной благодарностью и уважением к вам, ваш автор.

Глава 12

Время до полуночи тянулось вязко. В спальне пахло кислым потом, мокрой соломой и моей лекарственной мазью. Семен пару раз заходил, прислушивался, но так смело уже не расхаживал между койками. Да и вообще почти не переступал порог.

Похоже, настоятель все-таки сдержал слово и перевел его на внешние работы. Но укоренившуюся за долгое время привычку не так-то просто искоренить. Поэтому Семен все еще совал нос в нашу спальню, надеясь, видимо, застать здесь какой-нибудь бардак и пройтись своей палкой по чьим-нибудь ребрам, а потом с пеной у рта доказывать настоятелю, что без его, Семена, чуткого присмотра мелюзга совсем распоясается.

Когда далекий церковный колокол пробил полночь, я тихо сполз с нар. Мышь во сне шмыгнула носом, но не проснулась. Костыль на соседнем ряду притворялся, что спит — слишком уж неровно он дышал. Но, даже услышав