Ревизор: возвращение в СССР 54 - Серж Винтеркей

— Тут такой вопрос: я пришлю тебе несколько фамилий. Нужна вся информация, которая связана с ними и с Кубой. Буду признателен, если ответ, как положительный, так и отрицательный, поступит быстро.

— Хорошо, Евгений Данилович, тянуть не будем.

* * *

Куба, Радиоэлектронный центр в Лурдесе

Александр Викторович Куликов вовсе не удивился, что генерал Зуев не назвал ему интересующие его фамилии в ходе телефонного разговора.

Да, связь зашифрована, но на всякий случай лучше всё же использовать более защищённые каналы. Осторожность никогда не повредит.

Не только его центр в Лурдесе занимается радиоэлектронной разведкой. У американцев всё с этим тоже совсем неплохо. Им интересна как и Куба, так и всё, что делает Советский Союз на её территории.

В ожидании депеши он занялся другими делами.

Зуев не обманул: депешу принесли достаточно быстро. И что было достаточно забавно, так это то, что генерал Куликов прекрасно знал три имени из четырёх, на которые из Москвы был прислан запрос. Эти трое — Павел Тарасович Ивлев, Диана Тарасовна Эль-Хажж, Фирдаус Эль-Хажж, — были ему прекрасно знакомы.

«Как же, как же, — пробормотал он. — Их я, конечно, забыть не смогу. Павел Ивлев, похоже, как шило в жопе — везде к себе внимание привлекает, что на Кубе, что в Москве», — улыбнулся он.

И сестра его с её мужем, что посещали его на Кубе, видимо, в связке с ним идут.

Только одно имя он и не знал: кто такой Тарек Эль-Хажж — ему было неизвестно. Видимо, какой‑то родственник Фирдауса, брат или отец.

Что было хорошо, так это то, что ничего в данный момент писать от Куликова не требовалось. Он просто набрал уже сам Зуева.

— Евгений Данилович, это Куликов. Получил я вашу депешу. Три из четырёх фамилий фигурировали в моём докладе, в конце ноября присланном на помощника нашего руководителя. Переслать эту депешу уже на ваше имя или вы сможете её взять у помощника?

— Нет, не надо пересылать, я смогу взять. Большое спасибо, Александр Викторович, — поблагодарил его Зуев.

* * *

Москва, квартира Ивлевых

Приехал домой из спецхрана часа в четыре дня. Валентина Никаноровна мне говорит:

— Румянцев вас снова тревожил. Просил перезвонить.

Ага, значит, у него, скорее всего, уже ответ сверху по поводу Италии имеется, — обрадовался я.

Хотя тут же подумал, что, может быть, рано радуюсь. А вдруг моя приманка в виде спецоперации по созданию из Тарека Эль-Хажж миллиардера, дружелюбно относящегося к Советскому Союзу, руководство КГБ не зацепила?

Может, Румянцев при встрече просто покачает головой и скажет:

— Паша, бери деньги на дачу или досрочно вступай при нашей помощи в Союз писателей! Это все, что мы можем предложить.

Обидно было бы, конечно.

Набрал Румянцева — он тут же трубку снял, и очень просил со встречей не затягивать.

Договорились встретиться через сорок минут.

Поработал немного, и, взглянув на часы, пошел к магазину.

Сел в машину Румянцева у продмага, покатались пару километров, снова притулились в одном из переулков к обочине.

Румянцев, повернувшись ко мне, сказал:

— Паша, я очень старался у начальства выбить разрешение по твоему запросу, чтоб ты с семьёй мог в Италию вместе поехать. Но, к сожалению, максимум возможного — это если ты в Италию отдельно съездишь, а потом твоя жена с детьми туда отдельно поедет. Только так и никак иначе.

Я начал обдумывать услышанное, на всякий случай сделав недовольное лицо. Блин, честно говоря, я и этого не ожидал. Думал, пошлёт меня КГБ лесом с таким запросом. Но нет, получается, что определённое доверие ко мне у них имеется. Или идея по поводу Тарека Эль-Хажж им достаточно соблазнительной показалась…

Ну что же, в принципе, наверное, так даже и лучше будет, — прикинул я мысленно. — Потому что укатить вместе с женой и детьми в Италию — это фактически всем признаться в том, что у меня невероятного уровня подвязки. Может быть, в Кремле, конечно, что разумно, исходя из того, что я там на полставки работаю. А может быть, и в КГБ, что тоже прозвучало бы в такой ситуации для некоторых людей вполне разумно, но вызвало бы совершенно ненужные в мой адрес подозрения. А так, если кто спросит, можно ещё и пожаловаться, что вот хотел в Италию с женой поехать, на халяву же родственники приглашают, а не пустили. Пришлось ехать только по отдельности. Значит, какой‑то уровень блата у меня есть, но не запредельный.

Ну и логично тогда людям будет полагать, что будь я агентом КГБ, то меня бы и с женой, и с детьми бы в Италию отпустили. А раз таким вот образом едем, по отдельности, значит, точно не агент, не доверяют полностью, — подытожил я.

Так что, в принципе, то, что мне нужно, я получил от Румянцева. Теперь нужно было как‑то ему об этом сказать так, чтобы он не был уверен, что я таким ответом доволен. Мало ли какие у него потом новые задачи для меня появятся, чтобы знал, что торговаться со мной непросто, и сразу же что-то ценное мне предлагал…

— Обидно, конечно, что ко мне такое недоверие проявляется в комитете, учитывая, сколько я уже разных полезных советов вам дал, — вздохнул я. — Но что ж поделать, если такая грустная ситуация сложилась. Хорошо, принимаю ваши условия, — жена с детьми отдельно съездит, и я съезжу отдельно. А по срокам что известно? — спросил я.

— Тебя, Паша, на полторы недели могут отпустить хоть сразу после Японии. А жена с детьми, сказали, и на две недели с детьми пусть едут, пожалуйста. Родственники же у тебя там богатые, верно? Небось, билеты оплатят и кормить твою жену с детьми в лучших ресторанах будут, — ответил Румянцев.

— Вот заодно и проверю, — рассмеялся я. — Знаешь, может быть, Олег Петрович, что многие миллионеры невероятные скупердяи. Это ещё у протестантов сложилась такая ситуация.

— Ну вот как раз на такой случай велено тебе передать, что валюты тебе разрешат купить больше положенного, если нужно. — порадовал меня майор.

— Это неплохо! — одобрительно кивнул я.

Шаг мне навстречу, о котором я не просил, но будь я обычным гражданином, выезжающим за рубеж, он мне бы очень пригодился. Не знают в КГБ, что едва я выеду, как получу доступ к огромным суммам в инвалюте, и слава богу, что