Ревизор: возвращение в СССР 54 - Серж Винтеркей

* * *

Куба, Гавана

Рауль Кастро получил звонок от Косыгина, председателя Совета министров Советского Союза, сообщившего ему, что на ближайшем заседании Политбюро будет рассматриваться предложение, сделанное Фиделем Кастро. Он предложил ему приехать в Советский Союз на следующий день после заседания Политбюро. Никаких других слов сказано не было.

Рауль Кастро оценил эту информацию сугубо положительно. Зачем звать его в Москву, если на заседании Политбюро будет принято отрицательное решение по кубинским предложениям? Фактически Косыгин этим звонком с вероятностью почти в сто процентов дал ему знать, что уверен в том, что кубинские предложения будут приняты. А его он на следующий день хочет видеть в Москве, видимо, для того, чтобы начать с ним обсуждать уже конкретные шаги по их реализации. Всё же, как глава советского правительства, он будет отвечать и за бюджет, который будет выделяться для реализации этих предложений в жизнь.

Прекрасно, — подумал Рауль. — Подтвердилась, получается, и та информация, что недавно мне из Министерства иностранных дел Кубы передали от посла Кубы в Москве. Тот на встрече с Ивлевым получил от него заверение, что Политбюро обязательно проголосует за кубинские предложения на следующем же заседании. Посол также уверял, что, по его мнению, информация достоверная, поскольку он, посетив день рождения Павла Ивлева, увидел на нём множество сотрудников Кремля, а также второго секретаря Московского горкома. Так что Ивлев, продемонстрировав эти связи, с его точки зрения, однозначно способен утверждать что‑то наверняка по поводу решений Политбюро.

«Надо же, какой непростой пацан приехал к нам на Кубу», — покачал головой Рауль.

Хорошо, что они с Фиделем раскусили его. А ведь вначале представился всего лишь журналистом «Труда». Но нет, его потенциал сразу был заметен…

Правда, в голове его сейчас появились некоторые новые соображения по поводу Ивлева, которыми он тут же захотел поделиться с братом…

Фидель всегда был рад встретиться со своим братом, так что уже через два часа после того, как Рауль позвонил и попросил организовать встречу, они сидели в гостиной на вилле Фиделя.

— Видел недавно твою супругу, — улыбнулся Фидель перед началом серьёзного разговора. — Ах, сколько же в ней энергии! Прямо радуюсь за тебя, что у тебя такая боевая подруга.

Рауль лишь улыбнулся в ответ.

Да, что есть, то есть. Вильма была женщиной чрезвычайно энергичной. Если бы у неё и у него не было множества отдельных важных обязанностей, из‑за которых они встречались достаточно редко, то жить рядом с ней, возможно, было бы достаточно сложно. Это же не женщина, а термоядерный реактор — постоянно кипит какими-то идеями и предложениями.

Улыбнувшись в ответ на слова брата, он решил приступить к делу, по которому к нему пришёл.

— Фидель, я о чем подумал? Мы тогда, когда познакомились с Павлом Ивлевым, решили, что это молодой энергичный корреспондент, которого недооценивают в Москве, а мы оказались способны оценить его потенциал в полной мере… Но вот сейчас у меня появились в этом определённые сомнения, — произнес Рауль. — Вполне может быть, что у него есть не только потенциал, но и очень мощная поддержка в Кремле…

И Рауль рассказал Фиделю о той информации, что получил от посла Кубы в Москве — о составе участников на дне рождения Ивлева.

— Посмотри, брат, это же даже не юбилей. Ему всего девятнадцать лет, но он собрал на дне рождения такой звёздный состав: второй секретарь Московского горкома, видный представитель КПК, два генерала — милиции и армии, — и множество кремлёвских чиновников. Среди которых один настолько важный, что на его визитке даже должности нет, только имя, фамилия, телефон и указано, что он в Кремле работает. Некто Марк Глезер…

— И в связи с этим, брат, ты что думаешь? — вопросительно посмотрел на него Фидель.

— Появилась у меня мысль, что кто‑то очень серьёзный из Кремля подвёл к нам этого Ивлева и даже всё устроил так, чтобы у нас ни малейших сомнений не оказалось в том, что всё это — дело случая. Вон они даже для нас разыграли ту сценку с якобы имеющейся ссорой между Ивлевым и Громыко, а мы всё это серьёзно восприняли…

— Ну что же, Рауль, это очень интересная мысль. Надо как следует её обмозговать, — согласно кивнул Фидель и раскурил свою сигару.

Рауль молчал, зная, что брату нужно время на то, чтобы как следует обдумать вопрос.

Минуты через две Фидель, кивнув своим мыслям, сказал:

— Если считаешь, что так всё оно и есть, и даже эта ситуация с Громыко и его ссорой с Ивлевым была подстроена, то получается, что через Ивлева нам все эти идеи пропихивал лично Громыко.

— Вроде бы как и так, — поморщился Рауль. — Но тут же есть и другие варианты…

— А какие именно? — с интересом спросил Фидель.

— Что, если наш доброжелатель, который решил нам эти очень интересные идеи подкинуть как бы от лица случайно заехавшего на нашу территорию советского журналиста, достаточно хитёр для того, чтобы втемную Громыко сыграть?

— Ага, ты хочешь сказать, что сам Громыко понятия не имел, что за роль у Ивлева была, когда он к нам приехал?

— Ну да, — сказал Рауль. — Если этот человек хорошо разбирается в том, как устроена внешняя политика в Советском Союзе, то, в принципе, ничего сложного не было в том, чтобы организовать конфликт между МИД СССР и Ивлевым. Надо было всего лишь взять одну из тех газет, в которых с лёгкой руки Вильмы было указано, что у нас с тобой брал интервью корреспондент «Труда», и отправить её в Министерство иностранных дел, или в советское посольство, или даже и вообще рассчитывать на то, что они сами увидят эти публикации. Они у нас, в принципе, достаточно широко разошлись. А дальше, поскольку Министерство иностранных дел это интервью не согласовывало, реакция его была совершенно закономерна: Громыко начал давить на Ивлева. Но затем уже произошло то, что произошло: мы за него вступились. Вернее, ты, брат, вступился…

— Ну да, согласен с тобой. Этот вариант тоже возможен, — подумав с минутку, признал Фидель. — Но жаль, конечно, если так. Реформы нам хорошие посоветовал этот кто‑то при помощи Ивлева… Явно, что это очень влиятельный человек, и однозначно член Политбюро. Но если это не Громыко, то как