Лорды Сэйрана. Пустышка с Арригосы - Соня Мишина

«Если ни Кай, ни Гройс так не умеют ― пожалуй, Вейс будет моим любимым мужем!» ― мелькнула в голове мысль. А тело само собой выгнулось навстречу губам Вейса, его гибкому языку, которым он то обводил мои соски, то щелкал по ним, отчего по коже одна за другой проходили электрические волны возбуждения.

― Вейс… Вейс! ― шептала я, задыхаясь, и терлась, как кошка, о его твердый и горячий мужской ствол. ― Помоги!

Между ног одновременно и горело, и тянуло, словно там внезапно возникли рядом, вплотную друг к другу, и сверхновая звезда, и готовая поглотить все черная дыра.

― Сейчас, Пери. Сейчас я помогу тебе, ― пообещал Вейсарн и потер пальцами между складок влажной плоти.

Я снова выгнулась и задрожала.

― Еще!

― Обязательно. Только… это не совсем удобно на весу.

Вейсарн медленно опустился на пол и усадил меня сверху, своими бедрами разведя в стороны мои.

— Вот так, моя сладкая Пери, ― проговорил он и снова прикоснулся пальцами к моим влажным складкам и тому, что скрывалось между ними.

Я застонала. Вейс кивнул:

― Стони, моя хорошая. Стони для меня! ― и его пальцы вдруг задвигались часто, уверенно, ритмично.

Они то описывали круги, то пощипывали, то двигались из стороны в сторону. Вскоре я полностью потерялась в удовольствии и почти не осознавала, что делает со мной Вейс, только плавилась все сильнее и стонала все громче, пока вдруг какой-то толчок внутри моего тела не подкинул меня и не заставил трепетать всем телом, пока сквозь него проходили одна за другой волны внутреннего жара.

«Ууу… ооо…» ― я издавала протяжные вопли-стоны, а Вейс тихо шептал:

— Вот так. Вот и хорошо. Спасибо, Пери…

«Какое «спасибо»?! О чем он?» ― мой затуманенный мозг отказывался понимать логику этого мужчины. Но задавать вопросы я была не в состоянии. Зато ощутила неодолимое желание прикоснуться к Вейсу. Узнать, так ли приятны будут ему мои ласки, как мне были ― его.

И я, едва отдышавшись, приоткрыла глаза, отыскала взглядом мужской ствол Вейсарна и, положив ладони на бедра Вейса, скользнула к нему руками.

Вейсарн замер, будто разучился дышать. По его напряженному взгляду я поняла, что он безумно жаждет моего прикосновения. Плавится от желания получить хоть немного ласки. Но при этом опасается спугнуть меня, оттолкнуть неловким словом или движением.

― Дыши, Вейс, ― попросила я. ― Пусть настоящей близости у меня пока не было, но я не тепличный цветочек и о том, что происходит между мужчиной и женщиной, прекрасно осведомлена. Тебе… вам. Вам троим не следует опасаться быть собой. Такими, какие вы есть. Настоящими.

Плечи Вейсарна немного расслабились. Лицо сделалось растерянным.

― Ты правда хочешь… Ты не обязана, Лера. Если это только из благодарности, то лучше не надо, ― попросил он сбивчиво.

И эти слова сказали мне о лордах больше, чем любые объяснения и признания. Да! Они нуждаются в своей Пери, в единении с ней. Но даже стоя на краю пропасти, не готовы довольствоваться малым. Не хотят ни жалости, ни благодарности. Хотят ― взаимности. Чтобы их женщина пылала к ним такой же страстью, как они ― к ней.

― Вейс, это не только благодарность, ― я так и сидела, положив ладони на его бедра, но не прикасаясь к мужскому естеству лорда. — Это… знакомство, любопытство, влечение. Я пока не настолько опытна, чтобы испытывать неудержимую и пылкую жажду близости к тебе, твоим побратимам или кому-то еще…

― Да, я понимаю, ― Вейсарн медленно кивнул. ― Но я хотел убедиться, что… я хоть немного привлекаю тебя, как мужчина.

― Привлекаешь! ― заверила я. ― Но у меня не было романтических отношений. Я не знаю, как показать мужчине, что он мне нравится. Может, мое желание прикоснуться к тебе — это и есть такое проявление?

Вейсарн задумался, потом согласился:

― Да. Если твое желание подарить мне ласку идет от сердца — это точно оно. Прости, что засомневался и остановил тебя. Ты можешь делать со мной все, что хочешь. Я буду счастлив, если ты продолжишь…

― Только подсказывай, как тебе приятнее, ― попросила я в ответ. ― Научи меня не только получать удовольствие, но и дарить его, Вейс!

Вейсарн неожиданно улыбнулся:

― За один раз всему не научишь, Лера. Но сразу всего и не нужно. Пока просто прикоснись к моему данжу. Так в моем родном языке называют этот орган, ― он указал на свой ствол, все такой же напряженный, твердый и совершенный с эстетической и архитектурной точки зрения.

И я, наконец, сделала это. Положила на данж Вейса ладонь. Пробежалась подушечками пальцев по круглому куполу, впервые знакомясь с удивительными ощущениями нежной плоти под своими руками.

Вейсарн судорожно вздохнул и попросил:

― Еще. Пожалуйста, Пери.

Его слова, сопровождавшиеся хриплым стоном, придали мне смелости. Я вдруг поняла как-то интуитивно, что Вейсу будет приятно, если я стану повторять некоторые движения, если прикосновения будут ритмичными. И тут же проверила свою догадку на деле.

Результат превзошел все ожидания! Всего полминуты, несколько прикосновений ― и вот уже всегда суровый и сдержанный Вейс стонет, запрокинув голову и стискивая кулаки, его рельефный пресс то напрягается, то расслабляется, показывая свои восхитительные кубики, а мощные бедра вздрагивают в попытках сжаться или, напротив, раскинуться вширь.

Ох, я и представить себе не могла, как это ― когда мужчина доверяется тебе так истово. Так полно. Когда жадно ловит любое твое движение и тут же откликается на него всем телом. Мне хотелось, чтобы это продолжалось вечно. Чтобы Вейс отзывался на мои ласки еще сильнее, стонал еще громче! И я старалась. Очень старалась этого добиться. Пока…

Вейсарн вдруг замер.

― Лера, я… ― моргнул, содрогнулся всем телом. И вдруг, протяжно постанывая, в несколько толчков пролился на мои руки теплой влагой.

Я тут же поняла, что произошло. И ― ощутила гордость за себя. За то, что я совершенно нормальная, привлекательная женщина, способная вызвать у мужчины вполне естественное желание и подарить ему наивысшее удовольствие освобождения. И никакая Сиа для этого не нужна!

Наверное, на моем лице проступила самая счастливая улыбка за всю мою жизнь. Потому что, едва отдышавшись, Вейс взглянул на мое лицо и улыбнулся тоже:

― Ты сейчас выглядишь такой радостной, Пери!