Лорды Сэйрана. Пустышка с Арригосы - Соня Мишина

перголы, роняли в темноту тяжелые кисти соцветий, бархатные лепестки отливали синим и фиолетовым в призрачном свете звезд. Где-то в глубине сада тихо плескалась вода в черном бассейне, чья гладь отражала созвездия, превращая их в россыпи дрожащих алмазов на бархате.

Рядом с бассейном я увидела нечто вроде большой лежанки, на которой легко уместились бы все трое лордов и я. Лежанка была застелена не матрасом даже, а, скорее, довольно твердым матом с ворсистой, как замша, поверхностью. Поверх мата были разбросаны атласные подушки разных размеров и толщины.

― Как думаешь, ― улыбнулся мне Вейсарн, ― тут будет удобно?

― Уверена, что да! ― Я сбросила мягкие матерчатые тапочки и влезла на лежанку, прошлась по ней взад-вперед, любуясь таинственным мерцанием точечных фонариков, скрытых среди зарослей и создававших ощущение уюта и уединения.

― Тогда ― располагайся. А я, пожалуй, закажу напитки, а потом присоединюсь к тебе.

Вейсарн окликнул ИСИН, сделал заказ. Дроид-официант прибыл одновременно с появлением Гройса и Кая ― свежих, с влажными волосами, с банными полотенцами на мощных торсах: халаты ни тот, ни другой надевать не стали.

― Прошу к нашему шалашу, ― пошутила я, стараясь избавиться от легкого чувства неловкости: все же мне предстояло впервые оказаться в окружении трех почти обнаженных мужчин и провести с ними довольно много времени в очень интимной обстановке.

Лорды расселись на лежанке так, что я оказалась в центре. Вейс прикрывал мою спину, Кай и Гройс сидели по бокам. Некоторое время мы молча попивали кто ягодный морс, кто фруктовый сок, и наслаждались тишиной и покоем этого места. Но вот я поставила свой стакан на поднос замершего рядом дроида.

Это стало чем-то вроде сигнала. Кай, Гройс и Вейс тоже избавились от своих стаканов, а когда дроид исчез, Вейсарн произнес негромко:

― Ты готова, Лера? Если да ― откинься мне на грудь.

Я молча улеглась спиной на грудь Вейсарна. Увидела над собой бездонное и близкое, черное бархатное небо Арригосы, усыпанное мириадами звезд, ― таких ярких и четких, что рука сама тянулась к ним, чтобы сорвать с темноты хоть одну сверкающую точку.

Захотелось обнять это небо. Заключить в объятия всю видимую вселенную. И я раскинула руки в стороны. Мои ладони сами собой легли поверх уже соединенных ладоней лордов. Их кожа показалась мне особенно горячей по сравнению с ночной прохладой, и этот жар был мне приятен, как и тепло, идущее от сильного тела Вейсарна подо мной.

Поэтому я осталась лежать так ― с раскинутыми и подхваченными лордами руками. Не закрывая глаз, а словно проваливаясь взглядом в иные миры и пространства. Слияние наступило как-то тихо и незаметно, само собой, как прилив. Наши дыхания слились воедино. Сердца забились в унисон. Тела лордов в этот раз почти не двигались. Проходящие сквозь них волны были мягкими, как прибой во время штиля.

Я плавно покачивалась на этих волнах, а звезды в моих глазах постепенно складывались в величественные спирали алых огоньков. Эти спирали медленно сближались, словно их притягивало друг к другу необъяснимой и неодолимой силой. На краю сознания мелькнула мысль, что я теперь вижу не спиральные галактики, а пси-потоки своих лордов, и эти потоки постепенно проникали друг в друга, становились единым целым, удивительным живым организмом, в котором каждая искра-звезда имела свое место и значение.

А я… Я не знала, где заканчивается мое тело и начинается ночь. Где пульсация крови в висках переходит в мерцание далеких солнц. Мы с лордами были центром галактики, тихой точкой покоя в кружащейся вселенной. Так что я ничуть не удивилась, когда в этой галактике вдруг родилась и начала расти еще одна звезда. Она постепенно приближалась, становилась крупнее, пока не превратилась в сияющий гранями, совершенный по форме ромбовидный тетраэдр.

«Кристалл Силы», ― все так же немного отстраненно и с оттенком восхищения подумала я, любуясь его идеальной формой и неярким, пульсирующим, будто сердце триады, свечением. Теперь, когда между мной и лордами больше не было препятствий из страхов, предрассудков и непонимания, кристалл вырос до невиданных размеров ― величиной в два моих кулака, и казался вечным и несокрушимым.

И как только он перестал расти и утвердился на своем месте, спирали вдруг растворились, и я снова увидела небо Арригосы. Ощутила легкое щекочущее дыхание ветерка на своей коже. Услышала плеск струй в фонтане и ровное, глубокое дыхание лордов.

― Не думала, что это может быть так прекрасно, ― прошептала я.

― Может, ― тихо ответил Кай. ― Тогда, когда между Пери и ее лордами возникает глубокая гармония. Когда сердца и мысли устремляются и открываются навстречу друг другу.

― Я до сих пор вижу наш кристалл, ― прошептал Гройс. ― Он похож на самую яркую звезду на небосводе Сэйрана.

― Расскажешь мне о созвездиях Сэйрана, Гройс? ― Я перебралась с груди Вейсарна в объятия Гройса.

Гигант охотно принял меня, окутал своим теплом.

― Конечно, Лера. Небо нашего родного мира очень прозрачное. В нем почти не бывает облаков, а звезды даже с высоты уровня океана видны так, будто ты оказался высоко в горах. И, разумеется, наши далекие предки объединили все видимые звезды в созвездия, чтобы было проще определять по ним стороны света и дорогу в ночи…

Гройс рассказывал о созвездиях, время от времени ему помогали и подсказывали Кай и Вейс. А потом… я задремала. Последним, что мне запомнилось, был плед, которым укрыли меня мои заботливые мужчины.

Глава 26

Лорд Вейсарн. Тренгорн. Арригоса. Утро. План «Двенадцать часов»

Сознание вернулось ко Вейсарну не рывком, а плавным приливом, как вода, заполняющая тихую бухту. Первым ощущением стала тишина. Не та зловещая, что предвещает бурю, а глубокая и спокойная, идущая изнутри. Алые трещины не разрывали кожу, пси-потоки не пробивались наружу, а текли единой и послушной рекой.

Стабильность.

Словно выдох, которого он ждал всю жизнь.

Вейс лежал на спине, чувствуя коленом тепло бедра Гройса, а на своем плече — голову Леры. Ее дыхание было ровным, губы чуть приоткрыты. Кай спал, свернувшись калачиком у ее ног, как страж у подножия трона.

Эти трое были миром Вейсарна. Его домом. И именно поэтому он не мог позволить себе обманываться.

Он прикрыл глаза, погрузившись внутрь. Да, кристалл был крепок. Крепче, чем мог предположить Вейс. Но одновременно невидимый тетраэдр был подобен мощному кораблю в открытом космосе: запас прочности велик, но и бездна безгранична. В самой сердцевине