В стиле Ллойда - Мэтт Армстронг

Он нахмурился, сбитый с толку.

— Кто?

— Человек, который вас похитил.

— Так его зовут? — тихо спросил он — Это хорошо.

Мне не понравилось, как это прозвучало.

— Ладно, это ни к чему не приведет, поэтому я расскажу тебе все, что знаю, а потом мы посмотрим, что известно тебе, договорились?

Он только уставился на меня в ответ.

— Где-то в девяносто восьмом году вы забрали ребенка из сиротского приюта в какую-то секретную лабораторию, предположительно в Бесплодных землях, и проводили над ним эксперименты. Это был Казимир, и он особенный. Он мог делать вещи, которые вы не могли понять, и вам нужно было выяснить, как это делается. Я пока на верном пути?

Нет ответа.

— Работая с доктором Джонатаном Бауэром — продолжил я, и при упоминании его имени у него задергался левый глаз — вы проводили эксперименты, которые позже удалили из файлов. Вы свели его с ума и уволились, когда мальчику удалось убить двух человек, прежде чем его перевезли в неизвестное место. Затем вы переехали в город и устроились на работу в университет, где прожили долгую, спокойную жизнь, время от времени выпивая кофе со своим приятелем Мартином Янсеном и трахаясь со случайными студентками. Я правильно понимаю?

Он нахмурился.

— Я никогда не трахал студенток.

— Ах, да. Разве это не было бы неэтично? Возможно, это Янсен виноват. Итак, это подводит нас к сегодняшнему дню. Казимиру удалось сбежать, предположительно, с помощью человека, который вас похитил, и он охотится за всеми, кто причастен к этому, начиная с поджога вашего дома и лаборатории.

— Он что? — воскликнул Моро — Это была моя работа!

Я был ошеломлен.

— Как долго ты здесь находишься?

— Я не знаю. Казалось, прошла целая вечность. Я сбился со счета.

— Твой дом сгорел месяц назад — сказал я ему, сообщая плохие новости.

— Месяц — повторил он, и на его глазах выступили слезы.

— О боже.

— Он убил Янсена и его жену и сжег сиротский приют вместе с матроной Руссо.

По его щекам беззвучно покатились слезы.

— Ты же понимаешь, что это в основном твоя вина, да?

— Нет, это была вина Бауэра! Он настоял на этих чертовых экспериментах. Это он решил связать парня, пока тот... — Он замолчал, не желая заканчивать.

— Мне не нужно знать, что ты сделал с Казимиром. Я и так могу себе представить достаточно. Что мне нужно знать, так это почему они похитили тебя, почему ты все еще жив и что именно Казимир может сделать.

— Я ничего не знаю — упрямо отрицал он, свирепо глядя на меня.

— Скажи мне, или останешься здесь и сгниешь.

Он осекся и вздохнул, признавая свое поражение.

— Кожа Казимира выделяет какой-то воспламеняющийся состав: химический состав, который, насколько я могу судить, естественным образом встречается в этом мире только один раз, благодаря ему. Он не может добывать огонь, но у него к нему иммунитет.

— Это объясняет его зажигалку — вспомнил я.

— Значит, он потеет напалмом?

— Это не напалм. Он состоит из…

— Да, он потеет напалмом. Понял.

Он нахмурился, раздраженный тем, что я не дал ему закончить.

— Я не думаю, что он знает, что я здесь. Этот Фаулер боится его. Возможно, он помог ему сбежать, но у него есть свои планы, я уверена в этом.

— Чего он от тебя хочет? — Спросил я, и он заколебался.

— Скажи мне, или я оставлю тебя здесь.

Моро вздохнул.

— Он хочет забрать ноутбуки. Их три, если моя квартира опустеет, а Янсен умрет, то останется только один. Я украл его у Бауэра перед тем, как уволиться. Несколько дней назад я слышал, как он разглагольствовал по телефону, говоря, что Казимир заботится только о том, чтобы уничтожить все, что с ним связано. Затем, когда он покончит со своей местью, он захочет исчезнуть.

— Понятно. Значит, Фаулер работает не в одиночку, это интересно. Я нашел другие ноутбуки, которые превратились в металлолом — сказал я ему — Я даже видел, как он это делал, на вашей камере наблюдения.

Пьер моргнул.

— Ты нашел мою потайную комнату?

— Да, и тот, что в Бруксе. У меня есть третий ноутбук.

Его глаза расширились.

— Он избил меня из-за того, где он находился. Как, черт возьми, ты его нашел?

— Я хорошо справляюсь со своей работой. Где Бауэр?

— Я не знаю — солгал он.

— Тогда ты можешь остаться здесь.

— Я рассказал тебе все, что знаю! Клянусь! — взмолился он.

Меня это не убедило. Мне не нужен был Духовный взгляд Мири, чтобы понять, что этот парень полон дерьма. Я вытащил у него кляп, собираясь вставить его обратно.

— Пожалуйста, нет! Ты должен меня отпустить!

Я засунул его ему в рот и завел за голову, чтобы завязать. Он закричал и пробормотал что-то вроде:

— И-эн-эбе-бен! И-ЭН-ЭБЕ-БЕН!

Я вытащил кляп.

— Повтори это еще раз?

Моро покрутил челюстью и глубоко вздохнул, отводя от меня взгляд.

— Он в Ривербенде.

Я фыркнул.

— Серьезно? Доктор нацист живет в пригороде Уайт пикет?

— Два двадцать восемь, Риверстоун Кресчент — тихо сказал он — Теперь вы меня отпустите?

— Конечно! Просто дайте мне секунду — сказал я, выключая свет и тенью выходя из комнаты.

— Подожди!

Я нырнул обратно в ванную, прихватив марлю и тюбик крема от ожогов. Это могло пригодиться, а возвращаться к Уолли мне не хотелось. Засунув их в левый карман, а палку слепого в правый, я вернулся в комнату вместе с Моро, который явно обрадовался, что я снова включил свет. Я развязал ему руки и ноги, предупредив, чтобы он не пинал меня, иначе я снова свяжу его. Он согласился и тут же потер запястья, которые покраснели и покрылись волдырями. Он медленно поднялся, впервые за месяц воспользовавшись своими ногами, и чуть не упал. Я поддерживал его, пока он не пришел в себя.

— Спасибо — сказал он искренне.

— Не могли бы вы помочь мне выбраться на улицу?

— Да, это будет проблемой — сказал я — Чтобы открыть входную дверь, нужна пара ключей.

— Что? Как же, черт возьми, мы тогда выберемся отсюда? — воскликнул он — Как ты сюда попал?

— Ну, насчет этого. Мне не очень-то нравятся твои эксперименты с детьми. Ты просто ужасен, абсолютный кусок дерьма, так что я позволю тебе самому о себе позаботится, — сказал я ему веселым, беззаботным тоном.

Он разинул рот, и прежде чем он успел что-либо сказать, я снова выключил свет и вернулся в коридор, направляясь к лифту. Спускаясь, я затаил дыхание, стараясь не обращать внимания на громкий