Истинная. Талисман генерала драконов - Любовь Оболенская

И почему они еще не начали жрать меня — тоже понятно.

Постоянная борьба за выживание в этом вонючем городе приучила собак к осторожности и пониманию, что на живого человека лучше не нападать, ибо можно получить сапогом в брюхо или палкой по хребту. Потому безопаснее подождать, пока израненная я откину копыта — тем более, что рядом валяются два гарантированных трупа, от которых уже точно не приходится ждать неприятных неожиданностей.

В своей прошлой жизни я несколько раз получала ранения. Один раз — серьезное, когда из меня вытекло более двух литров крови...

Тогда я не вырубилась, а после не отправилась в лучший мир лишь потому, что вовремя подоспели санитары, которые вытащили меня из-под огня, быстро поставили капельницу с физраствором, и дотащили до полевого пункта медпомощи, где флегматичный военврач заштопал меня хоть и кривовато, но зато надежно...

Разумеется, здесь никто мою персону спасать не собирался. А вот сожрать могли запросто...

Закусив губу от боли, я села на мостовой и осмотрелась.

Конечно, собаки подлизали кровавую лужу, которая из меня натекла, но было понятно, что вылилось из меня не больше литра — набрякшее кровью платье залепило раны... Впрочем, ненадолго и не надежно: как только я начала шевелиться, кровотечение возобновилось. И боль принялась крутить меня с новой силой, особенно в районе плеча — видимо, кинжал Горгоны задел нервный узел...

— Не дождешься... — простонала я, на что собака, смотрящая на меня как гурман на готовящийся стейк, с сомнением повернула голову на бок. Мол, «да ладно не дождусь. Ты себя-то видела? Сдохнешь еще до рассвета, чтоб меня блохи сожрали если я не права».

Однако становиться кормом для тощей псины мне не хотелось. И, хотя мое сознание вот-вот норовило вновь соскользнуть в манящую тьму небытия, я все-таки оторвала до конца уже надорванный подол платья, и кое-как перевязала плечо...

Спина болела чуть меньше, и что там происходит с раной я старалась не думать. Порезанная рука тоже ныла, но делать для нее повязку из остатков подола у меня уже сил не было. Не кровѝт потому, что забилась подсохшей грязью? И на том спасибо...

И я поползла.

На четвереньках.

Осторожно, опасаясь, что собаки, грызущие трупы, решат не упускать полудохлую добычу и все-таки бросятся на меня...

Не бросились.

Пока еще живое мясо интересовало их меньше, чем мертвое — тем более, что его было пока что много. И тощая псина, примеривавшаяся ко мне, совсем недолго шла за мной.

Поняв, что умирать я пока не собираюсь, собака разочарованно гавкнула — и направилась к общему пиршеству. Типа, хотела первой полакомиться свежатинкой, но не получилось. Ладно, пойду попробую урвать свою долю от того, что осталось...

Я же поползла дальше по улице, чувствуя, как руки то и дело скользят то ли по грязи, то ли по дерьму — человеческому или лошадиному в тени домов было не разобрать. Пришла равнодушная мысль, что мои раны уже точно инфицированы, и даже если я доползу до кого-то, кто окажет мне помощь, то все равно умру от заражения крови...

Но такой уж был у меня характер — привыкла я драться до последнего. Как сейчас, например, когда мне приходилось бороться одновременно с тремя страшными врагами: боль, слабость, и желание просто рухнуть посреди улицы... Потому что не в человеческих силах это ползти вперед, чувствуя, как адская боль пронзает тебя, словно молния, при каждом движении, и как по твоей спине медленно растекается пока еще теплая кровь из открытой раны...

Куда я ползла?

Зачем?

Я не могла ответить на этот вопрос даже самой себе.

Просто понимала: если сейчас остановиться — то всё. Я больше не найду в себе сил даже пошевелиться...

А пока я, закусив губу до крови, волоку свое тело по этой грязной улице — значит, я жива! Я, Тамара Сотникова, офицер спецназа, которые бывшими не бывают. А если и умирают, то в борьбе до конца. С врагом, либо с гораздо более страшным противником — своей слабостью, которая есть в каждом человеке. Просто одни покоряются ей, а другие умеют наступить ей на горло — и ползти вперед из последних сил даже в том случае, если тех сил вообще не осталось...

И вот настал момент, когда я почувствовала — всё...

Не осталось их больше, тех сил, от слова вообще...

Машина не может ехать, если у нее пустой бензобак — и человек тоже не способен бороться, когда чувствует, как ледяная черная пелена медленно заволакивает его взгляд... И я из последних сил прошептала той смертельной пелене, еле шевеля искусанными, растрескавшимися губами:

— Теперь можешь забрать меня... Я сделала всё, что смогла...

Глава 41

Внезапно через пелену беспамятства, в которую уже почти погрузилось мое сознание, прорвался чей-то голос:

— Господин, подойдите сюда! Тут лежит девушка, вся грязная и в крови. Вряд ли это ваш штурман, скорее, местная, которую ограбили бандиты, но вы все-таки взгляните.

— Где она?!!!

Рёв Армхарда на мгновение выдернул меня из холодных объятий смерти...

«Подожди, — мысленно попросила я ее. — Я слышу его голос... Это он... Он искал меня... Я должна с ним хотя бы попрощаться...»

Смерть недовольно отстранилась...

Я чувствовала, что ей не нравится, когда кто-то пытается забрать её собственность...

Но я не могла сейчас уйти с ней...

Внезапно я почувствовала, что люблю.

По-настоящему.

Этого черноволосого, наглого, самоуверенного красавца, который среди ночи поднял всех своих слуг и ринулся в огромный город искать меня, не думая о том, что в человеческой ипостаси вполне может получить бандитский нож под ребро так же, как и простой смертный...

И вот уже я вижу его лицо, склонившееся надо мной...

— Как ты, родная? Прошу, молю, ответь мне?!

— Я умираю, милый, — прошептала я. — Но я рада... что перед смертью увидела тебя...

Кажется, Армхард услышал меня — и его нечеловеческий крик разнесся над ночным городом:

— Нееет!!! Ты не умрешь!!! А если это случится, клянусь, я снесу этот проклятый город до основания!!!

Лицо Армхарда исчезло в смертельной пелене, что вновь начала сгущаться перед моими глазами, но сквозь нее я все же услышала обеспокоенный голос:

— Господин, не делайте этого! Тут узкие улочки, и если вы обернетесь сейчас, то при взлете можете переломать себе крылья об стены и крыши домов! К тому же, согласно договору между драконами и людьми, вы не имеете права обращаться на их территории!

— Мне плевать на любые законы! —