Истинная. Талисман генерала драконов - Любовь Оболенская

Глава 45

Когда находишься внутри боевой машины, которой не умеешь управлять, есть два выхода.

Первый — это покинуть ее.

И второй — начать дергать рычаги и нажимать на кнопки, интуитивно пытаясь понять, что в ней и как работает.

Но в моем новом теле не было люка, через который я могла бы вылезти из него наружу. К тому же, понятное дело, если б я знала, как обратно превратиться в человека и провернула это, черная тварь немедленно растворила бы меня одним плевком!

Потому, когда дракон харкнул в мою сторону, я просто рванулась вбок! Но при этом наступила лапой за собственное волочащееся крыло — и грохнулась на спину. Так себе маневр, конечно, но зато заряд токсичных слюней пролетел мимо моей морды, обдав меня шлейфом удушливой вони.

Черный дракон же, хлопая крыльями, завис в воздухе — и расхохотался:

— Клянусь честью моего сюзерена Хьюго, обратившего меня, ничего смешнее я в жизни не видел! Ты сейчас похожа не на дракайну, а на издыхающую курицу. Что ж, поваляйся еще немного лапами кверху, тупая кукла, и я обеспечу тебе стопроцентное сходство с вонючей дохлятиной!

Лежа на спине, я видела, как по горлу черного дракона снизу-вверх движется плотный ком — вероятно, новая порция слюны, предназначавшаяся мне. А мой растерянный разум все еще метался в поисках выхода, ибо я уже чувствовала, что драконы, упавшие на спину, не могут подняться без посторонней помощи — примерно, как средневековый рыцарь в доспехах, грохнувшийся с коня. Огромные крылья мешают повернуться на бок и встать на лапы, и единственный выход — это обратиться обратно в человека, что сейчас, если б я это умела, было равносильно смерти.

Но у меня имелись два козыря из моей прошлой жизни, не раз ранее выручавшие в критических ситуациях.

Мой характер.

А также мои навыки офицера спецназа!

И в совокупности эти два козыря порой били очень сильные карты противника, уже полностью уверенного в своей победе!

«Отставить панику! — мысленно проревела я команду самой себе. — Ты — это ты, даже в теле драконихи! Так и действуй как Тамара Сотникова, иначе какой ты нафиг офицер, мать твою за ногу?!» — и дальше еще много всякого на русском матерном в свой адрес. Скажи мне кто такое в лицо, быть ему как минимум сильно побитым. А когда сама себе эдакое выговариваешь, хочется набить морду этой слюнтяйке, что растерялась перед лицом врага и теперь лежит на спине, щелкая пастью и не зная, что делать...

И вот, благодаря энергии злости на саму себя, я совершила то, что вряд ли когда делал кто-либо из драконов!

А именно — выгнув спину, задрала кверху массивный хвост — и резко махнула им книзу, при этом еще и оттолкнувшись от земли затылком!

Есть такой кинематографичный способ быстро встать на ноги, который при должной гибкости и сноровке можно применять и в жизни. Только там не головой толкают тело, а руками. Но в этом плане я исходила из драконьей анатомии — и не прогадала, ибо длинная и мощная шея оказалась отличной заменой рукам при этом непростом трюке!

Черный дракон от удивления аж собственными токсичными слюнями подавился, когда увидел, как я только что была в беспомощном положении на спине — и вдруг уже стою̀ на всех четырех лапах!

Закашлялся он, разбрызгивая во все стороны черные слюни — и тут уже плюнула я, совершенно не представляя, что вылетит из моей пасти.

И оно вылетело!

Длинное, как душевный плевок, и сверкающее на солнце так, что я аж на мгновение ослепла от снопа лучей, резанувших меня по глазам...

А когда зрение вернулось, я увидела, как черный дракон, нелепо дергая крыльями, падает на землю, а из его груди торчит копье, словно выточенное из куска чистейшего горного хрусталя. Во всяком случае, мне так показалось...

Дракон тяжело рухнул вниз, и я услышала хруст крыла, ломаемого собственным телом черной твари.

А потом я увидела, как ее корежит... Это шло обратное превращение в человека, которое телу было довольно затруднительно делать при наличии в нем копья, всаженного на треть своей длины.

Но тело справилось, правда, довольно плохо. Теперь на земле лежал пронзенный сверкающим копьем лорд камергер, из-за спины которого торчало сломанное драконье крыло, которое так и не смогло стать частью человеческого тела.

— Ты победила, белобрысая кукла, — произнес лорд камергер, сплюнув на траву комок черной пузырящейся слюны. — Не думал я, что такое возможно, но, видимо, сегодня не мой день.

— Почему же, это твой день, — произнесла я. — Просто он последний. Наслаждайся им если сможешь.

— Добей меня, — прохрипел лорд камергер. — Я умираю, и мне очень больно...

— Мне тоже было больно, когда я, израненная, ползла по грязной улице города, — процедила я сквозь клыки. — Это устроил ты. Так что теперь прими должок, который я возвращаю тебе в полной мере.

Лорд камергер еще хрипел что-то за моей спиной, изрыгая мольбы вперемешку с проклятиями, но мне уже было не до него.

Я бегом ринулась к Армхарду — и едва снова не грохнулась, запутавшись задними лапами в хвосте. Но справилась, и даже крылья на спине сложила правильно: еще немного, и я однозначно научусь управлять этой летающей машиной смерти, в которую наконец-то сумела превратиться.

...Армхард с закрытыми глазами лежал на спине, и смотреть на него было страшно. Вся его левая рука и треть лица представляли собой сплошной пласт обожженной кожи. При этом я видела, что организм Армхарда, обладающий способностью к регенерации, пытается справиться с обширным поражением — горелая плоть подергивалась, пытаясь вернуться к первоначальному состоянию, но у нее ничего не получалось: от этих сокращений она лишь рвалась, и тогда из разрывов начинала сочиться кровь...

— Не двигайся, — попросила я, осторожно приблизив клыкастую голову к лицу Армхарда. — Пожалуйста.

Черная кислота пощадила глаза Армхарда. С видимым усилием он поднял веки — и улыбнулся обожженными губами.

— У тебя получилось, — прошептал он. — Ты стала бриллиантовой дракайной. Редчайшее явление в нашей истории... О таком случае написано в летописях, и я думал, что это просто легенда...

Я почувствовала, как по моему измененному лицу текут слезы, которые, падая на обожженную землю, и правда сразу же застывали, становясь маленькими сверкающими камешками...

Но мне было наплевать во что превращаются мои слезы. Ибо я видела в своей жизни много смертей, и понимала, что Армхард умирает у меня