Истинная. Талисман генерала драконов - Любовь Оболенская

Я словно горела изнутри, но при этом могла свернуть горы, если б они подвернулись под руку! Но в то же время присутствовало и понимание, что эта моя бесшабашная, безумная, нереальная бодрость расходуется довольно быстро, сгорая, словно дрова в костре при ускоренном течении времени...

— Спасибо, доктор, — произнесла я, чувствуя, как при этом мое горячее дыхание обожгло гортань изнутри. — Если вы останетесь в живых, передайте Армхарду, что я люблю его. И приняла бы его предложение выйти за него замуж, если б не некоторые досадные обстоятельства.

С этими словами я распахнула балконную дверь, добежала до каменных перил, легко их перепрыгнула — и, раскинув руки, полетела вниз, мысленно представляя, как меня выворачивает наизнанку, и как неистовое пламя, бушующее внутри меня, вырывается наружу, навстречу драконам, собирающимся уничтожить мой новый дом и человека, которого я полюбила всем сердцем.

Глава 50

На этот раз превращение прошло быстрее.

Оно и понятно.

Когда у организма возникает альтернатива — разбиться об каменный двор замка или же стать летательным аппаратом, все сомнения внезапно куда-то деваются, и инстинкт самосохранения довольно шустро организовывает единственную возможность спастись!

...Крылья, практически мгновенно выросшие у меня за спиной, подхватили мое тело буквально в паре метров от гранитной брусчатки двора — и я, пролетев над ним, едва не царапая камни когтями, взмыла вверх. Точно под эскадрилью драконов, уже выстроившихся в линию с очевидным намерением атаковать за̀мок Армхарда!

...Мой любимый успел рассказать мне о драконах, входящих в его рыцарский орден.

Председателем был золотой дракон Голденвинг, хоть и строгий, но справедливый, уважаемый не только членами этого ордена, но и другими драконами этого мира.

Ядовитый дракон Пойзон был не то, чтобы другом Армхарда, но явно ему симпатизировал, и на суде чести высказался в поддержку моего любимого.

Каменный рыцарь Стоун хоть и исполнял порой роль палача на собраниях драконов, но явно не горел желанием казнить Армхарда.

Купер, медный дракон, был довольно ленивым рыцарем, предпочитавшим битвам и разборкам спокойное житьё в своем за̀мке.

Этих четверых не было в эскадрилье, объявившей войну Армхарду!

Но зато в ней присутствовали остальные рыцари ордена...

Хьюго, ледяной мерзавец, заваривший всю эту кашу.

Айрон, железный рыцарь, давний друг Хьюго.

Дракон молнии Лайт, большой любитель экстрима, войн, битв и дуэлей.

И Файер, дракон неистового пламени, не сильно отличающийся по характеру от Лайта — судя по рассказу Армхарда, тот еще гадёныш, способный развлечения ради сжечь своим огненным дыханием целую деревню просто пролетая мимо...

Я всё поняла, как только разглядела фамильные флаги, которые драконы держали в своих когтях!

Хьюго подговорил своего друга Айрона, а также Лайта и Файера объявить войну Армхарду по всем законам так называемой рыцарской чести, которые, как я поняла, заключались лишь в том, чтобы, нападая на соседа, до атаки держать в когтях два флага — свой личный и алый, символизирующий начало войны. Типа, мы себя обозначили, тебя красной тряпкой предупредили, так что, не обессудь, коллега, но сейчас тебе будет трындец...

Подлетая к цели, драконы побросали длинные развевающиеся полотнища и, выстроившись в боевой порядок, разинули пасти, собираясь изрыгнуть из них смертоносные плевки... Особенно жуткой она была у Файера, огненного дракона, чешуя которого отливала алым пламенем...

Мой прыжок с балкона они может и заметили, но явно не придали ему особого значения. Может, решили, что какая-то девица со страху просто решила самовыпилиться. Ну, что ж, бывает, ибо это действительно жутко, когда тебя вместе с за̀мком собираются помножить на ноль четыре кошмарные летающие твари...

Драконы и предположить не могли, что Армхард нарушит строжайший запрет и инициирует меня. И при этом уже наверняка были в курсе, что мой любимый находится не в самой лучшей форме, иначе б не действовали так нахально. С двух башен за̀мка, правда, ударили стрелометы охраны, но Файер с Лайтом плюнули на опережение, и тяжелые оперенные копья просто не долетели до драконов, сожженные прямо в воздухе струей огня и ослепительной молнией, вылетевшими из пастей крылатых чудовищ...

Я помнила, что драконам нужно некоторое время на перезарядку — и, взмывая вверх, плюнула снизу, метя в незащищенное брюхо Лайта, способность которого харкать длинными молниями мне сразу очень не понравилась.

Плевалась бриллиантовым копьем я лишь второй раз в жизни. Лорда камергера я подстрелила с твердой земли, и это было намного проще, чем прицельно поразить цель в полете...

В общем, я немного промахнулась, и мое копье пронзило крыло Лайта возле самого основания, где и благополучно застряло.

Думаю, это было больно!

Лайт заревел от боли и неожиданности, неловко взмахнул здоровым крылом и, кувырнувшись в воздухе, полетел вниз, тщетно пытаясь остановить падение...

Что ж, несмотря на то, что я попала не туда, куда хотела, это был приличный результат, ибо один из противников если не разобьется насмерть об землю, то из строя пока что выведен точно.

Я понимала: для того, чтобы у меня в горле сформировалось второе аналогичное копье, нужно время.

Которого у меня не было...

Потому я, изо всех сил наращивая скорость, устремилась на таран, метя своей раскрытой пастью в длинную шею Хьюго!

Глава 51

Конечно, Хьюго заметил, что Лайт выбыл из строя.

Ледяной дракон изогнул шею, глянул вниз... и увидел меня, несущуюся на него снизу!

Надо отдать должное этому мерзавцу, увернулся он ловко. Но я всё равно успела бы сомкнуть зубы на его шее, если б вдруг не увидела то, что не разглядела с балкона замка Армхарда.

А именно: на спине Хьюго сидела штурман.

И это была никто иная, как брюнетка Дэя!

Та самая, которой я спасла жизнь, прервав атаку Хьюго во время Испытания...

Увидев ее, я на мгновение подвисла, ибо намеревалась вгрызться в шею Хьюго именно возле ее основания, в то самое место, где сидела Дэя...

И немедленно пожалела, что этого не сделала.

Брюнетка среагировала мгновенно. Рывок — и Дэя уже сидит боком, изготовившись к стрельбе, а в ее руках лежит оружие точно не из этой, и не из моей вселенной, похожее на крупнокалиберный пулемет с несколькими стволами!

Неприятным показался мне с виду эдакий огнестрел, которым, пожалуй, можно было бы легко пробить даже мою бриллиантовую шкуру.

«Но ведь в этом мире запрещено такое оружие...» — промелькнула у меня мысль.

А зря.

В скоростном бою зачастую думать уже поздно.

Ибо это время, когда мысли становятся вторичными, и работают лишь навыки, отточенные годами