Спасти детей из 42-го - Анатолий Евгеньевич Матвиенко

— Таки вам помочь растопить печь? — спросила женщина явно славянской наружности, но невольно копировавшая говор ашкенази.

— Печь электрическая, греется за несколько минут, сейчас всё подам, — пообещала Зина. — Спальных мест, к сожалению, здесь мало. Утром сообщим начальству, вас расселят. Медицинская помощь нужна, кто-нибудь болен?

Вряд ли существование, когда половину времени суток проводишь в подвале, благотворно для здоровья, но люди не смели докучать жалобами. А когда каждый получил тарелку с котлетами и макаронами, середину стола заняли два блюда с салатами, та же женщина начала плакать, не веря глазам. Вторая, типичная полная еврейка лет тридцати, шокированная не в меньшей степени, выдавила:

— Что это? Где мы?

Зина кинула и себе небольшую порцию — не от голода, а чтоб сидеть за столом со всеми, придвинула стул.

— Отвечаю по порядку… Вы кушайте-кушайте, еды много. Если что, разогрею добавку. Правда, после голодухи лучше две порции сразу не топтать. Это — дом парня, который стоял у входа в гараж. Высокий такой, с автоматом. Где… Примерно в 20 километрах от квартиры Софьи Марковны, у шоссе на Молодечно. Не удивляйтесь, у нас есть техника мгновенного переноса. С её помощью мы будем вызволять пленных с Широкой. Но главный вопрос — не «что» и не «где», а «когда». Сейчас…

Она включила телевизор, и огромное цветное изображение с чистым звуком, там шла какая-то передача канала «Энимл Планет» о животных в тайге, произвело на гостей столь же убийственное впечатление, что и на саму Зину несколько месяцев назад. Они даже жевать перестали.

— И так — когда. Вы, дорогие мои, переместились в недалёкое будущее, в 2026-й год. Простите, что мы не спросили согласия. В 1942-м году вас ждал бы только лагерь смерти «Тростинец» и огромные печи по сжиганию тел.

Немая сцена… Первым очнулся пожилой мужчина и спросил:

— А Софья Марковна? Её тоже сюда заберёте?

Зина постаралась себя не выдать. Курляндская — настоящая легенда для израильтян. Её изъятие из числа жертв Холокоста слишком сильно повлияет на историю. Разрешат ли спасти Софью Марковну — большой вопрос… Вряд ли.

— Пока она остаётся работать в концлагере. Кроме неё некому подделать списки заключённых, чтоб за побег не расстреливали каждого пятого. Как дальше будут развиваться события — я не знаю.

— 2026-й… Не верю, не может быть! — качала головой еврейка. — Но моя мама в Бобруйске… Все наши родные…

— Надеюсь, кого-то спасли партизаны. Кого-то спасёт наша группа. Но… С начала войны прошло 85 лет. Практически все, кто встретил её во взрослом возрасте и пережил, ушли в лучший мир по старости. Потом мы попытаемся поднять архивы и узнать судьбу ваших родных.

Зина вспоминала, какой сама ощутила шок, потеряв сознание в 1941-м году и очнувшись в 2026-м среди непонятной медицинской техники с надписями на вражеских языках, среди незнакомых людей, бывших совершенно не в курсе, откуда она взялась, и в итоге спровадивших её в психушку. Не готовые к приёму пострадавшей из прошлого, сотрудники КГБ поступили крайне непрофессионально, Андрей приехал за ней в Новинки, когда над «психически больной» уже основательно поиздевались. Конечно, он стократ окупил свой невольный грех… Что не отменяет очевидное: у его дома обязан присутствовать психолог, смягчающий удар по разуму спасённых от перемещения во времени. Причём — всегда. Сегодня не планировали никого выводить — и на тебе. Ей, ни разу не имеющей специальной болтологической подготовки, приходится ограждать бедолаг от стресса — дилетантски, но больше некому. Работа не по окладу!

Но и другие в Ратомке, пока сохраняется хотя бы какая-то завеса секретности, часто делают совсем не то, чему их обучали. Андрей — филолог, но сколько он совершил ради спасения совершенно неизвестных ему людей! По-прежнему ходит в прошлое, рискует собой. Рядом с ним на что-то жаловаться — просто стыдно.

* * *

С появлением в группе Софьи Марковны, пусть не осведомлённой, куда уводят спасаемых, ритм работы группы изменился радикально. Именно она решала, кого и когда можно забирать с Широкой, всегда либо женщину с одним-двумя детьми за раз, либо не более пары взрослых.

Доставленные в 2026-й год, люди производили ошеломляющее впечатление — измождённые, изголодавшиеся, больные, часто с многочисленными следами зверских побоев. Лишь одного из них, раввина, руководство Комитета позволило использовать в прошлом: он убедил евреев в местечке, расположенном километрах в 60-ти от Минска, в том числе коллегу по конфессии, что им грозит скорая и неминуемая смерть.

Операции проходили, по выражению Лёлика из «Бриллиантовой руки», без шума и пыли. Андрей открывал окошко перехода в тупике между бараками концлагеря, бойцы втаскивали предупреждённых Софией и ждавших там людей внутрь, даже если те оказывали сопротивление в шоке от увиденного. Тотчас портал закрывался, а новых граждан Республики Беларусь начинал обрабатывать выделенный, наконец, дипломированный психолог.

Сам «привратник», набрав продуктов, книжек и накачав фильмов в планшет, переносился на необитаемый остров среди непроходимых болот, где ему был организован постоянный лагерь, забивался под сетку для насекомых и так коротал дни, «откручивая счётчик» на дату следующей операции, трогать движок времени на панели управления они с Журавковым опасались. Проблема лишь в том, что для финуправления КГБ Андрей отслужил в ноябре лишь 4 дня, и плевать, что в прошлом проторчал почти месяц! «Темпоральный турист» лично прорвался на приём к председателю с жалобой — почему теряет сутки, проведённые в обстановке, приближенной к боевой? То же самое касалось пары телохранителей из «Альфы», составлявших ему компанию. Председатель потёр лысину и, не слишком обрадовавшись напору лейтенанта, приказал Синицыну вести особый табель для командированных в прошлое.

Андрей малость раздобрел, хоть пытался поддерживать физическую форму вместе с прапорщиками КГБ, гонял Карла по острову, но, если честно, этот месяц был одним из самых спокойных за последний год. По крайней мере, он ни в кого не стрелял, никто в него не стрелял.

А интуиция подсказывала: затишье не может длиться бесконечно. Расслабуха наверняка сменится таким напрягом, что отпуск среди болот и комаров будет вспоминаться как отдых в Таиланде, только без транссексуалов. Предчувствие оправдалось на все сто, когда в Ратомку прибыло сразу два десятка израильтян с суровыми и решительными лицами боевых ветеранов. С ними точно не заскучаешь…

* * *

Как у борзой от запаха дичи, у Мюллера ноздри расширились после прочтения очередного рапорта из Белорутении. Неизвестная и таинственная банда снова проявила себя!

Анализируя события, с