Маг сельского профиля 2 - Алексей Викторович Широков

говоришь, — согласился Владимир Владимирович и поднялся из-за стола. — Пойдём, провожу тебя. Так всяко быстрее получится. Да и поддержу если что. Оно ведь как. Так-то ты прав, давно я с водяным знаком, но люди должны друг дружку держаться иначе совсем плохо выйдет.

— Конечно, — я постарался никак не выдать своего напряжения, когда егерь накинул на плечо ту самую курковку. — У нас в стране человек, человеку друг товарищ и брат. Некоторые только сестра. Но мы над этим работаем.

Волны мерно били о борт лодки, вторя тихому плеску вёсел. Несмотря на чин по чину составленный заговор призыв, водяной не вышел. Что сказать, силён! И если он действительно обитал здесь до революции в этом нет ничего удивительного. Нечисть, она такая, особенно хозяева мест. Чем дольше сидит на своей кочке, тем сильнее. И сто лет это можно сказать вообще ни о чём, чего я и обрадовался, когда услышал, что водяной объявился не так давно. Но если он просто спал… конечно, это и само осушение озёр его серьёзно ослабило, но всё же он был смертельно опасен. И соваться в воду было не лучшим решением, но… отступить означало признать, что хозяин местных вод сильнее. А я допустить этого не мог.

— А это кто? — я невежливо ткнул пальцем, но не думаю, что птица, на которую я указал обиделась. — Красивая! Даже не ожидал, что здесь такие водятся. Хохолок, воротник. Симпатичная птичка.

— Это? — егерь, сидевший на вёсла, повернул голову. — Поганка! Точнее Большая поганка или чомга. На самом деле так называется, семейство Поганковых, отряд Поганкообразных. Сейчас они уже не очень, а вот по весне наблюдать за ними одно удовольствие. Во время тока селезень с уточкой красиво танцуют, настоящий балет на воде. Много их тут, потому что на них не охотятся, хоть формально охота и не запрещена, но есть два момента. Мясо рыбой пахнет, но это пол беды. Главное, что убить чомгу очень сложно. Она успевает увидеть вспышку выстрела и нырнуть до того, как в неё дробь попадёт. Конечно, можно к выстрелам приучить, но не стоит оно того. За то время крякаша можно десяток добыть, да патронов пожжёшь кучу просто так.

— Надо же, — я проводил взглядом небольшую стайку беззаботно плещущихся в воде птиц. — Никогда бы не подумал. А кто тут ещё водится?

— Из птицы-то? — Колесников даже не задумывался. — Лысуха, вон она! На чёрную курицу похожа. Утка разная, крякаш там, шилохвост, свиязь. Чирка много, красноголовика. По берегам цапли, серые в основном, но бывают и белые залетают. Серый журавль. Коростель ещё. Из тех, кто гнездится, вроде бы всё. Остальные перелётные. Там и гусь бывает, да много кого, даже лебеди садятся. Но не живут, дальше уходят. Но и так живности хватает. Ты-то как к охоте? Любишь пострелять?

— Не знаю, — я пожал плечами. — Никогда не пробовал. Я ж москвич коренной, у нас там с этим не так просто. Родители интеллигенция, для них охота это дикость. А я сначала слишком мелким был, чтобы что-то понимать, а потом учился. Спецшкола, технарь. Нам не до охоты было. Так что, что сказать даже не знаю. Надо попробовать, а там видно будет.

— Надумаешь, приезжай на открытие. — хмыкнул Владимир Владимирович. — Как раз через неделю на водоплавающую и боровую будет. Ружьё дам, есть у меня одно, бой хороший, кучный. Попробуешь, потом решишь, надо оно тебе. Так-то у нас многие тут охотятся. Как открытие так чуть не у каждой луже сидят. А потом зимняя утка с Чанов пойдёт. Жирная, вкусная! Гусь пойдёт.

— Спасибо, пожалуй, воспользуюсь предложением, — я не кривил душой, но вот часть, доставшаяся от альтер-эго аж, встрепенулась, стоило сказать про охоту. Оно и понятно, он явно деревенский был и, судя по всему, любитель побродить с ружьишком. Так почему бы не порадовать себя, ведь теперь это тоже моё. — Далеко нам ещё?

— Приплыли считай, — егерь подналёг на вёсла и вскоре нос лодки ткнулся в берег крошечного острова. — Вон его логово! Острова эти из лабзы, земли под ними нет. Специально поднял, чтобы русалкам было куда выходить, свои танцы танцевать. Провалиться не должен, но задерживаться не советую.

— Благодарю. — я поднялся на ноги и одним махом перемахнул на опасно качнувшийся подо мной островок. Но устоял и даже не провалился. — Вы бы на всякий случай подальше отошли. Мало ли как разговор пойдёт. Может и совсем не так как ожидалось.

— Добро, — Колесников кивнул и налёг на вёсла. — Вон там встану. Если что кричи. А начнётся… постараюсь помочь.

— Лучше не рискуйте, — я покачал головой. — помочь, вряд ли поможете, даже если солью стрелять, но вот под удар запросто можете попасть. А я не смогу отвлекаться на вашу защиту.

— Ладно, вам виднее, — Владимир Владимирович нахмурился, но принял мою точку зрения. — А! Чуть не забыл! Вот, возьми! Тут конфетки сосательные, Глубота больно их любит.

— Глубота? — мне понадобилась секунда, прежде чем я понял, что это личное имя водяного. Хреново. Значит тварь ещё сильнее чем я думал. Личное имя это для нечисти это серьёзно, это показатель. У лесного хозяина, с которым я недавно беседовал, его не было. Но и поворачивать назад уже было поздно. — Конечно! И спасибо за всё!

— Бог в помощь, — кивнул Колесников и снова налёг на вёсла. — Смилостивится он, так и назад вернёшься. Ну а нет, так нет. На всё воля Божия!

Глава 14

Глава 14

Ну вот и сходил за хлебушком! Я покосился на отплывающего егеря и… нет не плюнул. Нет более быстрого способа поссориться с водяным, чем плюнуть в воду, где он живёт. Хотя вру! Есть! Можно ещё туда пописать, но тогда очищать её будут твоей кровью. Однако было досадно. Да, я знал на что шёл, но, если бы заранее был в курсе что у водяного есть имя сюда бы не полез. Остался бы на берегу, да ещё бы жезл захватил. И ничего, не переломился бы водный хозяин, явился как миленький. Но теперь чего уж.

Осмотревшись, я присел прямо на лабзу, положив руку на старый рогоз. Ведь лабза это что такое? Остатки растительности, образующей целые острова толщиной до пары