Маг сельского профиля 2 - Алексей Викторович Широков

метров. Хотя обычно гораздо тоньше, конечно. Они гниют, опускаясь на дно, но вот на болотах лабзой может быть покрыто почти всё. И по ней даже можно ходить, только не след в след. Водяные очень любят сооружать себе временные пристанища из этого материала, для тех же русалок, например. Или водяниц. Нравится ему как те танцуют в лунном свете.

И нет, водяницы и русалки это не одно и то же. Русалки духи стихии, получившие воплощение. Имеют способности к частичному оборотничеству, то бишь могут хвост превратить в ноги. Весьма симпатичные кстати. И да, хоть понести русалка может только от водяного либо родственного по сути существа, типа тритона, но в ту же Купалову ночь вполне не против приголубить симпатичного парня. И в принципе никто не уходил обиженным.

Другое дело водяницы. Ну или утопленницы, тут кому что ближе, можно и так, и так. Потому что это реально девушки, покончившие жизнь самоубийством в воде. Ну или те, кого увели русалки, это тоже считается. И если русалки во многом самостоятельная нечисть, то вот водяницы это уже полностью подчинённая водяному нежить. И поведение у неё соответствующее. Они тоже могут заманивать симпатичных парней, обещая незабываемую ночь, и я тут был полностью согласен. Сложно забыть момент, когда тебя пытаются сожрать. Я лично свой день помню, как сейчас, даже может быть слишком хорошо, можно было бы и забыть немного.

Водяные не любили некромантов. Чуяли в них конкурентов. Поэтому русалки и сбежали. Поэтому я и пришёл лично, чтобы договориться. Сейчас понимаю, что зря. Не может у имеющего имя водяного не быть гарема утопленниц, а значит я ему враг. Единственная надежда, что местный хозяин достаточно умный и осторожный, чтобы не связываться с людьми. В прошлый раз ему изрядно досталось, раз решил пересидеть в спячке. Но кто знает, может сейчас захочет отыграться. Я помотал головой выкидывая лишние мысли и присел по-турецки прямо на лабзу. Островок качнулся и затрещал, но я уже положил руку на гнилой камыш, сотворив знакомый знак. Простенький, базовый, но лабза под рукой тут же начала покрываться инеем, а вода, обильно её напитывавшая — застывать. Пара минут и я сидел уже на самой настоящей льдине. Сил ушло немало, но как минимум, теперь меня утопить было не так просто.

— Ну что, так и будем сидеть и молчать? — я раскрыл пакет с карамельками и бросил одну в рот, с трудом заставив себя не скривиться. Самые дешёвые, с каким-то химозным привкусом. Меня пару раз в деревне угощали такими, я всегда отказывался. И правильно делал. Вкус очень так себе. — Или выйдешь к гостю?

— Гости званными приходят, — одно из многочисленных пятен лабзы вдруг поднялось, являя отвратную зелёную харю. — А навьих поводырей мне ни званными, ни незваными не нать!

— Здрав будь, Глубота-хозяин, — я не обратил внимание на грубость. — Не хочешь в гости звать, дело твоё. Так и я не чаи распивать явился. Но раз не ко двору пришёл, так извини. Пойду я.

— Шутить удумал, некрот⁈ — Глубота приподнялся из воды всей своей необъятной тушей, надвигаясь на мой островок. — Будто я тебя отпущу из своих владений!!!

Я без страха глядел на приближающееся чудовище. Громадный, зелёный, чем-то напоминающий лягушку. Может перепончатыми лапами, может широким толстогубым ртом, поросшим усами, то ли рыбьими, то ли похожими на водоросли, а может громадным пузом. Та ещё образина, на самом деле. Но никто и не обещал, что он будет симпатичным. Болотный царь вон и вовсе гигантская ожившая кочка, у него даже ног нет, одни щупальца и ничего. Живёт. Даже семью имеет, но там и они красотой особо не отличаются.

— Страшно, чаровник⁈ — навис надо мной водяной, обдав мерзкими холодными брызгами. — Правильно боишься! Я вашу братию терпеть не могу!!! Станешь теперь дома у меня дворником! Дно будешь мести да рыб пасти!!!

— А потом придут мои коллеги, вывернут тебя наизнанку, изгонят водяниц, русалок пустят на уху, и ты даже пискнуть не успеешь. — я демонстративно закинул в рот ещё одну карамельку. — Ты сильней меня, даже спорить не буду. Но! Ты сильнее меня как человека. А сейчас я не человек, а представитель системы. И эта система прекрасно знает, где я и зачем сюда пошёл. И поверь, она умеет защищаться. Хотя чего я тебе рассказываю, ты же в курсе. Встречался с нашими перед спячкой. Но тогда тебя пощадили, а сейчас спросят по полной. И за прошлое, и за настоящее. Хочешь этого? Давай! Сойдёмся на кулачках, посмотрим кто круче. Только, видишь ли, ты проиграешь, даже если победишь. И не надо говорить мне о подлости людской. Это не подлость, это называется организованность.

— Людишки! — это слово Глубота практически выплюнул мне в лицо. — Мелкие, жалкие, слабые, словно жуки-плавунцы! Но только дай возможность, до костей обглодаете! И ведь не избавишься от вас, одного притопишь, десять появляются!

— А ты не топи, — я пожал плечами. — ты же умный мужик, Глубота. Даже разговариваешь вон правильно, без архаизмов. Значит не просто выжил и приспособился, а сознательно интересуешься человеческим обществом. Так к чему этот спектакль? Показать, что ты силён и велик? Я и так верю. Местные озёра да реки, конечно, не чета тому, что было раньше, но и сейчас много места занимают. Считай весь район водой залит, а ты в ней хозяин. И заметь, я даже не спорю с этим, лишь договориться хочу. Чтобы русалки твои беспредела не творили, девок под воду не уводили. А то нехорошо получится, ты-то знаешь как на это мы, люди, реагируем.

— Овсень скоро, — сдал назад и отвёл глаза водяной. — Вот бабы и чудят.

— Ты мне баки не забивай! — я презрительно скривился, глядя прямо в глаза Глуботе. — до Овсеня ещё месяц! Рановато им чудить! Так и скажи, что решил меня за вымя пощупать, а ну слабину дам. Увели бы девку — на русалок всё и свали бы, да нашим сдал. Тебе чего, мало ли баборыб по Чулыму в Чаны идёт, новых бы набрал, да они бы и сами прибились. А не получилось, вон новую сказку придумал. Про Овсень. Ты меня за идиота не держи. Я может, молодой, да кое-что в жизни повидал.

— Да кто ж знал, что ты двоедушец, да навий проводник, — ещё больше осел в