Знак Огня 2 - Артём Сергеев

— Жесть какая, — обалдело проговорил я, представив себе всё это, а потом тут же вцепился в Тимофеича, — слушай, научи, очень надо!

— Да тут не учить, — досадливо махнул рукой он, — тут показывать нужно! Словами долго, а так раз — и всё поймёшь, и сам тут же сможешь! Только ты как, сдюжишь ли, не будешь на меня потом оглядываться-то? Очень бы мне этого, княже, не хотелось, с этим лучше к Никанору, ему-то всё равно. Ему-то, скажем прямо, на твои чувства наплевать просто.

— А ты легонько, — решился я, — не в полную силу! Научить только!

— Ну, хорошо, — с сомнением проговорил Тимофеич, глядя на меня, — княжье слово крепко! Ну давай, смотри в оба!

И я сделал так, как он просил, и вот мы замерли друг напротив друга, и сначала не было ничего, мой взгляд его не пробивал, действительно, как в зеркало гляделся, так что мы просто сидели и пялились один на другого, как два дурака, но потом, когда я моргнул, Тимофеич изменился слегка, да почему слегка, здорово он изменился, и изменился так, что захотелось мне тут же дать ему по башке и отпрыгнуть от него подальше, потому что — ну невозможно же! И озноб меня продрал, и ладони вспотели, и холодом по спине повеяло, и в животе то же самое, в общем, всё вместе.

— Хе-хе-хе! — закатился дробным смешком Тимофеич, мгновенно становясь самим собой, — это вот этого ты, значит, и боишься? Никогда бы не подумал! Видал я, значит, много чего, но вот такое — в первый раз! Уж до чего потешно-то было, княже!

— Фу-ух, — с большим облегчением выдохнул я, немного всё-таки отодвигаясь от него, — вот ведь чёрт… Привидится же! Как ты это из меня вытащил-то?

— Посмотрел, — начал загибать пальцы Тимофеич, — отразил и усилил, а дальше уж ты сам, а потом снова я, и так по кругу, и снова, и снова, ну ты что, разве не понял ничего?

— Понял, — и меня ещё раз продрал озноб, — дурное дело нехитрое, оказывается.

— Ну, а я чего говорю! — обрадовался Тимофеич, — только ты, княже, этим не злоупотребляй, а если и делаешь, то на полшишечки разве, вот как я сейчас с тобой! Тут ведь впечатлительному человеку и с катушек слететь недолго, вот что я тебе скажу!

— Фу-ух, — снова выдохнул я, ещё раз вздрогнув, — спасибо, научил.

— Пожалуйста, — всё ещё улыбался Тимофеич, — только Никанору ни слова, ладно? Вот начнёт он тебя учить чему-нибудь этакому, так ты прикинься валенком, мол, не знаешь ничего, и хорошо будет! Тем более, он ведь вдруг покажет тебе ещё такое, чего я не знаю, а ты и тому научишься, и этому, и будешь совсем молодец!

— Так и сделаю, зуб даю, — согласился я с ним, а потом в больших сомнениях произнёс, — и всё-таки это не то, Тимофеич. Нет, это хорошо, это полезно, и это первая моя настоящая магия, наверное, но всё равно не то.

— Так какого ж тебе ещё рожна надо? — удивился старшина, — я по-другому и не умею вовсе!

— Катерина Петровна, — напомнил я ему, — я ведь тогда на неё не смотрел, я ведь тогда взгляд в сторону отвёл, хватило же ума. Игумнов тоже ко мне спиной стоял, и страхов моих никто из меня наружу не тащил — а всё равно, ну ты вспомни, вспомни, как оно было!

— А! — хлопнул себя ладонью по лбу Тимофеич, — вот блин! Так ты совсем ничего не понял, что ли? Ведь ты же умеешь!

— Что я должен понять? — устало посмотрел я на него, — что именно? И не умею я ничего абсолютно, пойми ты это. Могу жечь, могу огонь в себя пускать, могу пощёчины кошачьи отвешивать, и на этом мои умения всё. Вот ты со мною — княже, княже, ты со мною, как с понимающим, а со мной как с дураком надо, то есть всё разжевать и в рот положить, понял теперь?

— Понял, — хихикнул Тимофеич, — как не понять! И вот что я теперь скажу — выйдет из тебя толк, княже! Ты ведь сначала делаешь, а потом просишь объяснить, было бы много раз хуже, если б наоборот!

— Комплименты в сторону, — потребовал я, — к делу давай!

— К делу так к делу, — согласился домовой и задумался, а потом осторожно начал меня выспрашивать, — а ты, когда в грузовике этом мусорном ехал, ты силу в себя пускал ли?

— Ну, да, — мне даже напрягаться не пришлось, чтобы вспомнить свои ощущения, — плоховато мне стало, вот я в себя огонь и пустил, а то зла не хватало. Но наружу я ничего не выпускал и не прижигал никого, если ты об этом.

— Об этом, об этом, — утешил меня Тимофеич, — а те двое, что с тобой ехали, они за дорогу вашу недолгую что, сильно переменились ли? Ну, в своём к тебе отношении?

— Да, — в неопределённых сомнениях покачал головой я, — кстати, да. Посматривать странно начали, потом гавкаться со мной не захотели, хоть я и предлагал им ещё раз отношения выяснить, лишь отпустить просили, да и уехали быстро, как будто я запугал их до смерти.

— Ну вот! — обрадовался Тимофеич, — вот! И не как будто, а точно! Пойми, княже, когда маги силу свою к себе призывают, люди это нутром чуют! И это единственное, что из магии им доступно!

— Чушь какая, — ещё больше засомневался я, — ну, призывают, ну, и что? Как это выражается-то? В чём?

— И вовсе это не чушь, — Тимофеич был на диво деликатен, настойчив и пространен в объяснениях, — вот надысь на вторую линию блок-комнату привозили, это гараж бетонный, готовый уже, знаешь такой?

На это я лишь молча кивнул, и старшина продолжил:

— Сначала кран приехал, на участке растопырился, стрелу свою выставил, крюк опустил, потом грузовик большой с блок-комнатой этой к нему задним ходом подъехал, мостился он ещё там долго, разворачиваться-то негде, потом зацепили они гараж этот, приподняли немного, грузовик-то сразу уехал, а вот кран, как на грех, раз — и сломался тут же! Вот ты только представь себе это, только представь!

— Ну, — глянул я на него, — представил. И что?

— И то! — передразнил меня Тимофеич, — и то! Ну, включи фантазию-то, княже! Вот смотри, висит гараж над дорогой, покачивается разве что слегка, и ничего, кроме этого, не мешает людям ходить туда-сюда, а никто и не ходит! Хотя дел у