Алмаз Тёмной Крепости - Джин Дюпро

висели над головой на крючках и были упакованы в пачки на полу и у стен, и свеча отбрасывала тени на каждый кусок, каждую трещину, рядом с каждой полкой, мешком и пучком, лоскутом одежды. Сердце Лины опустилось. Но она услышала стук дождя по палатке вагона, и думала о том, каково это будет, идти через холмы в темноте, когда дождь падает вниз на ее лицо, и ее одежда впитывает его. Это лучше, подумала она. Это ужасно, но это лучше.

Здесь были места с двумя более или менее плоскими поверхностями, на которых, Лина догадалась, они будут спать. В основном, это были скамейки с одеялами и другими вещами, сваленными на них. Они были рядом друг с другом, растягивались по всей длине вагона, только в несколько дюймов расстояния между собой. Она будет спать очень близко к Мэггс, от которой не очень приятно пахло, и та может случайно налететь на нее. Но не было никакого места вокруг.

Лина заметила маленькую баночку с каплями воска на его стенках. Она поставила в нее свечи, чтобы освободить руки.

Вагон покачнулся, она пошатнулась и упала на одну из скамеек. Лохматая голова Мэггс появилась на задней панели. — Вот так! — закричала она. — Одна твоя. Здесь дождь! Я вхожу —.

Сначала там действительно не было места для них обоих вообще. Лина сжала свои колени и ударила Мэггс, перемещая и толкая вещи, хлам гремел, а крючки и полки врезались в голову Лины, а Мэггс ворчала и бормотала, и дождь капал все сильнее на брезенте крыши.

— Часть этого хлама, — сказала Мэггс, — я могу просто выкинуть. — Она бросила горшок для супа и бутылку воды вон, а затем лоханку для мытья посуды, резиновые сапоги и сломанный трехногий стул. — Они могут понадобиться сегодня, однако. Я буду держать их близко. — Она протянула руку и потянула за что-то, и вдруг стая из консервных банок каскадно попадала на голову с потрясающим грохотом. Мэггс не казалась обеспокоенной. Она подняла руки, и Лина увидела, что банки были нанизаны и все смешались в кучу. — Что это? — спросила она.

— Это чтобы отпугнуть волков, — сказала Мэггс. Она покачала связкой и грохот принужденно зазвучал снова. — Я сделала это сама. Если мы слышим крик волка ночью, мы просто выходим и трясем ими вокруг. Обычно работает —.

Это была долгая и очень неудобная ночь. Ветер качал телегу, и капающий дождь закрадывался через швы брезента. Мэггс храпела, стонала и металась, тыча Лину локтем, то и дело выдыхая запах гнилого лука. Лина отпрянула от нее так далеко, как только могла, в угол вагона и закрыла глаза. Но не было никакой мирной темноты внутри головы. Ее преследовали видения: Дун уведен похитителями; Эмбер прокуренный и темный; ужасные незнакомцы с пламенем на головах, и сердитых лица, которые она ожидала увидеть по возвращении в Искру, вызвав больше проблем, чем в городе уже было.

В ту же ночь у Кенни, Лиззи и Торрена были также проблемы со сном. Они грустно прислушивались к дождю. Что, если он не закончится утром? Что делать, если они не могли пойти на спасительное приключение? Все трое очень, очень хотели.

И внизу в Эмбере, в логове Трогги, Дун даже не пытался спать. Он думал так сильно, как мог, складывая воедино в голове все, что он видел и слышал в течение дня, все, что может дать ему знание о том, как освободиться. Наконец, мысль пришла к нему. Если он был не прав, он столкнулся бы с еще худшей проблемой, чем сейчас. Но он думал, что может быть, прав. Его сердце билось быстрыми и устойчивыми ударами.

Глава 17. Секрет Ключа

Дун ждал, пока храп Трогга станет постоянным и пока Скавго перестанет хныкать, и вот, наконец, вроде бы все спят. Он присел. Схватив цепь так, чтобы она не звенела, он положил ноги на кушетку. Затем он снял рубашку и майку, которая была сделана из старого мягкого хлопка, и обернул майку под цепью, засовывая её в промежутки между лодыжками и цепью. Он осторожно двинул ногой. Никакого шума. Дун надел рубашку и куртку, положил шарф в карман и встал. Он взял свою каску с пола, поместил туда свечи и положил его в его другой карман. Затем, мелкими шажками, он в полной темноте, не считая света в окне от костра внизу на Хакен-сквер, двинулся к двери.

Там он остановился. Всё тихо, кроме звуков дыхания и храпа. Никто не услышал его. Он подумал об алмазе в туалете. Он чувствовал, что алмаз украден у настоящих хозяев и должен быть спасён им. Но риск был велик. Если бы они услышали его и схватили, то он мог бы потерять шанс вырваться на свободу. Он сказал Троггу, что он — не вор. Но алмаз что-то значил для людей Эмбера и он был был уверен, что так и есть. Таким образом, это Трогг украл его. «Забрать ли его прямо сейчас?» Не оставлять же тут. Но если бы он попытался и был бы пойман и потерял бы шанс освободиться, что тогда? Стоя в темноте, он в течение нескольких секунд взвешивал оба варианта. Наконец, он выбрал свободу. Но он надеялся, что ещё вернётся сюда и тогда выкрадет драгоценный камень.

Он повернул ручку двери. Она открылась беззвучно. Дун вышел и тихо закрыл дверь. Он присел на ступеньке и, услышав только один тихий звук, начал спускаться по лестнице. В тени двери он остановился и посмотрел на площадь.

Там была Минни, которая сидела спиной к нему в большом кресле у огня с охапкой коротких палок. Она подкинула несколько деревяшек. Теперь Минни некоторое время сидела, не двигаясь. Дун ждал. Несколько минут спустя она кинула в огонь ещё кусок древесины. Огонь поймал его и затанцевал, ярко пылая. Дун, прячась у лестницы, решил подождать, когда она заснёт.

Ждать пришлось недолго. Примерно через десять минут голова Минни начала опускаться. Опустилась и вздёрнулась, опустилась снова и снова вздёрнулась. Наконец, она перестала бороться со сном. Её подбородок склонился к груди, Дун видел её тощую костлявую шею. Она захрапела.

Тогда Дун вышел на мостовую. Он тихо приближался к Минни. Храп прекратился. Дун замер. Но она только помешала огонь и тут же уснула.

Рядом с огнем, в метре от её стула, на земле валялись вилки, ножи и