Алмаз Тёмной Крепости - Джин Дюпро

сказала Мэггс. Она вытерла слюну с подбородка и края одеяла и устало огляделась. — Мне нужно только одеться, позавтракать вместе с тобой, выгнать овец, покормить лошадь, и я буду готова работать.

Лина потрясла головой. — Я не могу ждать, — сказала она. — Мне нужно добраться домой быстрее. Я могу ходить быстрее, чем твоя повозка и овцы.

— Ты не можешь идти одна, — сказала Мэггс. — Я отправлюсь с тобой. Здесь кругом волки.

— Они не побеспокоят меня, — заверила Лина.

— Не будь глупа, — сказала Мэггс, зевая. — Немного позавтракай. Я буду через минуту. — Она снова легла и укрылась одеялом.

— Мне не нужен завтрак, — сказала Лина.

— Прямо там, — сказала Мэггс, как будто не слышала, махнув рукой на сумки на полу. — Морковь. Орехи. Сухой овечий сыр. — Она закрыла глаза и подоткнула подушку над головой.

Лина открыла сумки и взяла немного еды.

— Наполни бутыль из ведра с дождевой водой, — промямлила Мэггс из-под подушки. — Затем подожди меня; я буду там. — В мгновение, она захрапела снова.

Снаружи было холодно и все еще довольно темно, несмотря на слабое розовое свечение на востоке. Лина заполнила бутылку для воды и положила еду в свой рюкзак. У нее не было никакого намерения ждать Мэггс. Уже сейчас она была слишком далеко на юге. Чтобы не заблудиться по дороге домой, ей нужно было возвращаться по пути, по которому они приехали сюда некоторое время и попасть на место, которое было знакомо до поворота к Искре. Она могла быстро идти, пока Мэггс даже не проснулась.

Она помахала овцам, которые ютились вместе в одной кучке, и погладила лошадь Хэппи, которая повернула голову, чтобы печально взглянуть на нее. Прощайте. — прошептала она и начала подниматься по склону, направляясь на северо-восток, обратно к Эмберу.

Пока она шла, то составила план. Здесь была скала, как плечо, вздымающееся из земли, вспомнила она. Это было в десяти минутах ходьбы, или около того, от входа в Эмбер, и это было у ручья. Если бы она направилась к той скале, то могла бы следовать за потоком и быть уверенной, что находится на правильном пути домой.

Ветер сдувал в сторону ее волосы, и она потянулась обратно скрутить их, когда шла, связывая концы; она вытащила подол рубашки. Отдых и еда дали ей энергию, и она хотела идти быстрее. Лина горела нетерпением. Но длинная мокрая трава и мягкий грунт замедляли шаги, и она не могла видеть довольно хорошо в тусклом свете. Она была уверена, что было столь же рано, как и тогда, когда она и Дун отошли от Искры, может быть, даже раньше. Она должна вернуться домой, если ничего не случится, до конца дня. Это было недостаточно скоро; означало целый день и ночь с момента похищения Дуна. Но это было самым лучшим, что она могла сделать. И она шагала через склон так быстро, как только могла, жуя одну из морковок, и с влажной штаниной, хлопающей по коже. Солнце скоро встанет, сказала она себе. Тогда я смогу идти быстрее.

В то же утро, как раз на рассвете, в деревне Искре, Кенни, Лиззи, и Торрен встретились на поле дальнего северного конца города. Ночью дождь прекратился, и первые красные лучи солнца выстрелили над ободом горы, освещая восточную сторону каждого сухого стебелька травы и комки земли в поле, каждый столб забора на краю поля. Было холодно, но никто не хныкал. Они хорошо укутались и были в восторге от своей миссии: спасти Лину и Дуна и получить свое собственное приключение.

Была суббота, поэтому им не нужны были оправдания для пропуска школы, только для своих семей. Торрен сказал миссис Мердо и доктору Эстер, что должен пойти обсудить с Дуном очень важный вопрос, что было более или менее правдой, и что вернется он очень скоро. Лиззи и Кенни просто сказали, что собрались на прогулку, и родители отпустили их без вопросов.

Все трое обошли конец поля и начали подниматься по склону. Каждый взял маленький рюкзак, в который они сложили бутылки с водой, куски хлеба и сухофруктов, в случае, если Лина и Дун голодали. Лиззи также схватила два дополнительных шарфа, в случае, если они замерзли. Кенни, который лежал без сна, думая об этом предприятии большую часть ночи, набил карманы некоторыми обрывками ткани, вырванными из старой красной рубашки. Он планировал раскладывать по одному из них по дороге, и, когда они шли, приделывал их к земле камнем или палкой, думая, что, когда они вернутся, то смогут следовать за тканью и не заблудятся. Он немного боялся потеряться.

Лиззи вымыла волосы за ночь до этого, а затем долго их причесывала. Сегодня вместо косы они струились свободными по плечам, что, она знала, делало ее более красивой. Она также натерла руки и шею сушеной лавандой, что помогло ей хорошо пахнуть. Она сделала эти вещи, потому что где-то в глубине ее сознания была мысль, что Дун, который всегда, казалось, делал что-то более важное, чем другие люди, возможно, захочет в спутники девушку, которая была бы немного более привлекательной, чем Лина. Если Дун собирался быть героем, ему нужен кто-то особенный. Лиззи всегда считала себя довольно особенной. Даже болезни не ухудшили ее внешности, в самом деле, она думала, что худоба ей к лицу, и впадины вокруг глаз делали ее более интересной.

— Надеюсь, с ними не случилось ничего страшного, — сказала она, немного задыхаясь, поскольку они приблизились к вершине холма. — Что делать, если они получили обморожение? Что делать, если один из них сломал ногу или что-то еще? — Она представила, как Дун, прихрамывая на сломанной ноге, положил руку ей на плечо для поддержки. Нет, сначала она должна будет как-то перевязать сломанную кость лишним шарфом, который она прихватила. Я так благодарен, сказал бы Дун. Такое чудо, что вы здесь.

На вершине холма они остановились, чтобы отдышаться и осмотреться. За ними была их деревня. Огоньки дыма из труб, и несколько человек, выдыхая облака пара, поспешили через дворы или тащились по улицам. Солнце светило только на восточных сторонах крыш. Несколько окон вспыхнули золотом в раннем сильном свете. Отсюда Искра была похожа на спокойную и довольную деревню, не пострадавшую в результате болезней и голода.

— Очень скоро все изменится к лучшему, — сказал Кенни.

— Угу, — сказала Лиззи, которая представляла