Наследник $$$ уровня - Андрей Еслер

— Матео, — я повернулся к парню. — Клуб- это не показатель. Один зал, где все свои. Посылать сообщение, чтобы поболтать с соседом, глупо. Нам нужны тестеры по другим клубам. В разных концах Корсы, а лучше с прицелом на пригород. Чтобы сидели далеко один от другого и переписывались через нашу площадку просто потому, что иначе не связаться.

Матео задумался, покусывая кончик карандаша. До него доходило, я читал это по тому, как разгладился его лоб.

— То есть развести знакомых по точкам, — протянул он. — Свести тех, кто в разных местах, и пусть держат связь только через нас.

— Соображаешь.

Он закивал, уже прикидывая что-то про себя, потом резко вскинул голову.

— Сеньор, а как она вообще зовётся? Ну, наша сеть. Мне же придётся как-то её ребятам подавать. Что я им скажу? Зайдите на тот сайт, без названия, звучит паршиво.

Вопрос застал меня врасплох. До сих пор я называл её то сетью, то первым кирпичом, то стартапом, а имени так и не подобрал. Непростительный промах для человека, что полжизни торговал чужими брендами.

Я откинулся на шезлонге и стал прикидывать.

Имя должно быть коротким, чтобы выговорил и старик, и первоклашка, чтобы легло на язык любого жителя Валентии и не спотыкалось. Чужеземные словечки здесь не распробуют, нужно своё, родное местному уху. И смысл, непременно смысл, иначе слово пустое.

Что я, собственно, строю? Не доску объявлений и не склад файлов. Место, где у людей строится вторая жизнь, где они делятся своим днём, спорят, хвастаются, ищут друг друга. Чужие жизни, выложенные на витрину, с ценниками, ярлыками и этикетками. Жизнь, если по-простому. Вся человеческая возня, перетёкшая по проводам.

Жизнь.

Я повертел слово на здешний лад и тихо рассмеялся в темноту.

Vida. Вида.

Тепло, понятно каждому от рыбака в порту до доны на приёме. А главное, у нас уже есть логотип. Белла уже вывела две буквы «Ви» глубокого синего цвета, и я по лени привязал их к собственному имени. Вот только «Ви» так же начало слова «Вида». Имя само пришло к рисунку, а не наоборот.

— Вида, — произнёс я вслух, пробуя слово на вкус. — Сеть называется «Вида».

— Вида, — эхом откликнулся Матео, и по лицу было видно, что слово ему понравилось. — А ничего так. Значит жизнь.

— Она самая, — я поднял бокал и отсалютовал тёмному морю внизу. Вино отдавало вишнёвой косточкой, по языку прошлась легкая терпкость. — Иди отсыпайся, завтра работы по горло. Будем учить этот мир жить заново.

* * *

Следующие четыре дня я делал все, чтобы привить себе новые привычки.

Утро теперь начиналось не с кофе, а тренировкой с Хавьером. Мне не нравился в зеркале тот рыхлый силуэт с валиком на животе и опавшими плечами. Оболочка Виктора досталась мне молодой, но запущенной до неприличия, будто прежний хозяин задался целью превратиться в зефирного человечка. Раз уж я взялся перекраивать этот мир, разумно начать с тела, в котором предстоит по нему ходить.

Хавьер постепенно привык к тому, что мы встречались на рассвете, и делали пробежку.

Легко по началу не было.

После были отжимания у бассейна, пока руки не превращались в кисель. Приседания, после которых лестница на второй этаж сделалась личным врагом. Планка, под которую Хавьер невозмутимо отсчитывал секунды, а я мысленно проклинал его всеми доступными способами.

Утренний воздух держался еще прохладный. Он отдавал хлоркой от воды в басейне, которую наконец-то стали гонять фильтры. Сверху горланили чайки, снизу долетал утренний гул просыпающихся улиц. Пот заливал глаза, майка липла к лопаткам, а мой тренер, даже не запыхался.

— Дыхание, сеньор, — ровно говорил он, расхаживая рядом. — Выдох на усилие, вдох на возврат. Тело само подскажет, стоит лишь перестать его уговаривать.

Тело подсказывало одно: всё бросить и уползти под одеяло.

Но я не бросил.

К третьему дню добавилось железо. В кладовке среди пыльных шезлонгов отыскался забытый прежними жильцами набор гантелей и штанга. Хавьер протёр их, прикинул вес на ладони и составил мне план.

Жим, тяга, выпады с отягощением. Движение он показывал, и постоянно следил за тем, чтобы я все делал правильно. Армейская строгость, будь она неладна. Я перенял его темп быстро, и злость на собственную немощь понемногу перетекала в азарт.

Поначалу всё ныло так, что по утрам я разгибался со скрипом несмазанной калитки. Зато к четвертому дню уже не валился после первого круга, а ловил давно забытое ощущение. Мышцы горели, но уже начали привыкать к боли.

В прошлой жизни я загнал себя кабинетами и перелётами до того, что к пятидесяти запамятовал, каково это, когда тело работает, а не просто перетаскивает голову с места на место. Взялся за себя поздновато, выправил ситуацию, да вот только сердце уже износилось, а второе я купить не смог.

Подарок в виде второй молодости стоило отрабатывать.

С наступлением жары нагрузки уступали место работе, и тут новости куда лучше, чем мои успехи в спорте.

Матео не подвёл. За эти дни парень оброс знакомствами в трёх клубах на разных концах Корсы. Я выделил на затею небольшой бюджет, и охотников потыкать в диковинку за пару песо набралось с лихвой. Главное, теперь они сидели не в одном зале, и переписка между ними обретала хоть какой-то смысл.

Но важнее оказалось иное. «Вида» дозрела до стартового трафика.

Мы доделали регистрацию. Допилили анимацию и защиту пользователей. Теперь же всё свелось к паре строк и одной кнопке.

Имя, пароль, и ты внутри.

Белла причесала каждую страницу так, что взгляду не за что было зацепиться в дурном смысле, а Матео оперативно закрывал баги, которые находили его тестеры.

— Прогнали нагрузку, — отрапортовал он за ужином. — Сервера держат три тысячи пользователей разом. Будет больше, начинает подтормаживать, но не ляжет.

Три тысячи. Амбициозно, но реально. Пока что у нас и сотни нет.

Для столицы цифра потешная, для городка вроде Корсы вполне годная на первых порах. Чтобы запустить цепную реакцию, хватит и горстки увлеченных, а дальше дело дотянет чужое любопытство.

Я кивнул и отложил приборы.

Костяк сложен. Площадка стоит на ногах, вход работает гладко, тестеры расползлись по кварталам. Остаётся сообразить, как столкнуть лавину, но при этом не разбудить до срока тех, кому моя возня встанет поперёк горла.

Поздним вечером, отмокая под душем, я поймал в запотевшем зеркале своё отражение и усмехнулся. Валик на животе никуда не делся, плечи пока оставались плечами не обремененного заботами юноши. И всё же в осанке