Наследник $$$ уровня - Андрей Еслер

Хвост подобран, дело закрыто.

Он выдохнул и откинулся на спинку. Кожа скрипнула под лопатками. Над потолком ровно гудела вентиляция, далеко на проспекте глухо сигналили машины, а в стекло бился приглушенный шум вечернего города. Эмануэль почувствовал, как с плеч сползает тягучее напряжение, что копилось последние недели.

— Шуму не наделали? — он по-прежнему не поднимал глаз от переводов.

— Чисто, — Сесар говорил скупо, по делу. — На заводе сторожа приложили. На вилле и того легче. Хозяева укатили в кино всем табором, дом стоял пустой. Вошли, забрали, ушли.

— А охрана? Мне нашептывали, у мальчишки завёлся какой-то телохранитель от семьи.

— Завёлся. В первую ночь меня срисовал, пришлось отходить. — В голосе человека на секунду проскользнула досада профессионала, которого подловили. — Во второй заход обошлось без него. Бумаги лежали на виду.

На виду.

Эмануэль задержал на этом внимание.

На краю сознания шевельнулось что-то тихое и неприятное, будто сквозняк из щели в раме. Документы, за которые умер человек, валялись на чужом столе. Сопляк держал в руках то, из-за чего дядя не одну неделю терял сон, и бросил где попало, даже не подумав запереть в ящик. Слишком гладко всё вышло, чтобы поверить.

Он усмехнулся и придавил мыслишку, как тлеющий окурок в хрустальной пепельнице.

Племянника он знал насквозь. Виктор дэ Фуэго. Изнеженный пухлый мальчик, который в семнадцать обмочил штаны в подворотне, а после женился на первой же юбке, которая его оттуда выволокла. Который ныл матери в трубку, клянчил содержание и не умел отдать приказ слуге без дрожи в голосе. Подобный человек не прячет компромат. Он попросту не соображает, что у него в руках.

Скорее всего, выгреб всё из сейфа покойника, приволок домой, полистал, ничего не разобрал и оставил на столе, наигравшись. А что выставил Габино и посадил в кресло мастера, так это кураж обиженного на родню щенка. Потешит самолюбие пару месяцев и сдуется. Они все рано или поздно сдуваются.

— Хорошо, — Эмануэль собрал листы и пристукнул их торцом о стол, выравнивая стопку. — Чисто сработано, Сесар. Получишь премию, за аккуратность.

Тот ответил коротким кивком.

Сегодня же эти документы будут сожжены.

Не успела дверь за человеком закрыться, как на столе мягко зажужжал селектор. Эмануэль придавил клавишу пухлым пальцем.

— Слушаю, Пилар.

— Сеньор, я хотела напомнить, перед уходом, про завтрашнее утро. Мне наконец удалось уговорить тренера сеньора Тайрона. Он согласился взять вас. Так что завтра в восемь он будет ждать. — прозвучал миловидный голос секретарши.

Вот это была удача. Эмануэль не первый месяц обхаживал упрямца через других людей и уже почти махнул рукой.

— Умница, — он откинулся в кресле, довольно прищурившись. — Ставь на восемь, машину подай к семи.

— Уже записала. Хорошего вечера, сеньор.

Селектор щелкнул и затих.

Эмануэль ещё долго сидел в полумраке, грея в ладони бокал. Бренди отдавал дубом и подсушенной грушей, лёд давно растаял. За окном этаж за этажом разгорались огни делового квартала, и он смотрел на них, размышляя, до чего ладно всё сложилось.

Племянник, сам того не ведая, оказался полезен. Вычистил завод, вернул семье бумаги и убрал лишний хвост. Пусть теперь киснет в своей Корсе и тешит гордыню сколько влезет. Главное уже сделано чужими руками, а руки эти к рассвету будут чисты.

Эмануэль допил бренди одним глотком и потянулся за сигарой.

О том, что у мальчишки могли остаться копии, он не подумал ни на секунду.

* * *

Матео влетел на террасу так, что едва не снес один из шезлонгов.

— Что⁈ Что случилось⁈ — выдохнул он, не до конца понимая, что произошло. — Сервер лёг? Базу снесло?

— Сядь, — я кивнул на соседний шезлонг и затушил сигарету. — Всё цело. Я понял, в чём наша беда.

Парень опустился на самый край, все еще часто дыша. Я дал ему время, чтобы успокоиться.

Сверчки в кустах олеандра играли свою бесконечную мелодию, снизу тянуло остывающим камнем и солью, ветер ворошил жёсткие листья пальм.

— Скажи мне, зачем двум людям в одной комнате писать друг другу через сеть?

Он моргнул.

— Незачем. Проще повернуться и сказать вслух.

— Вот именно. — щелкнул я пальцами.

Дьявол в деталях.

Я гонял цифры весь вечер и злился на вялый трафик, а ответ лежал на самой поверхности. Площадка мертва там, где люди сидят друг с другом, им попросту нет необходимости общаться с её помощью.

Клиенты «Вектора» дышат друг другу в затылок в одном зале, а между мониторами от силы три шага. Им незачем слать сообщения, незачем копить контакты, незачем разыскивать кого-то, до кого можно дотянуться рукой. Я выстроил площадку для разговоров и согнал на неё народ, которому нечего сказать друг другу через провод.

Ребята отрабатывали честно, грех жаловаться. За пару недель тестов они выловили столько багов, и уже этим наполовину окупили вложенное. Кривые кнопки, расползшаяся вёрстка, поле ввода, что жило своей жизнью, всё это всплыло и легло в список на правку. Но дальше дело не двинулось, и вины их тут нет.

А вот вторая загвоздка тоньше. Мои тестеры не полные нули. Школьники и студенты из клуба худо-бедно знают, что такое интернет. Листали форумы, заводили учётки на самопальных сайтах, клипали странички на коленке. Только саму суть, ради которой всё затевается, оценить не в их силах. Держать связь с кем угодно, не теряя его из виду, отыскать одноклассника, на которого не натыкался годами, подписаться на чужой уголок с рецептами, не рыская по всей сети. Этого опыта у них попросту не было, а раз так, не было и тоски по нему.

А что есть сейчас? Россыпь любительских сайтов и форумов, каждый сам по себе, без ниточки к соседу. Сегодня энтузиаст поднял ресурс, месяц-другой тащит его на своём горбу, а там надоело, кончились деньги или просто остыл, и всё растворяется без следа вместе с перепиской и людьми. Ни опоры, ни памяти, ничего, на что можно рассчитывать в долгой перспективе.

Имеется и подобие мессенджера. Топорное, неповоротливое, словно его лепил тот, кто сам им ни разу не пользовался. Ни списка друзей, ни простой пометки, на месте собеседник или давно ушёл. Пишешь в пустоту и гадаешь, дошло или нет. По большому счёту здешний люд переписывается по старинке, через почтовые ящики да веб-чаты, где реплики сыплются вперемешку и тонут из-за недружелюбного интерфейса.

Я усмехнулся собственным мыслям. В прошлой жизни всё это казалось воздухом, которым дышишь не задумываясь. А тут придётся