Прекрасная звезда - Юкио Мисима

бы с тобой согласилась. Но все мы прибыли сюда с разных планет, и моя обязанность – собрать как можно больше знаний о физических и физиологических отличиях между представителями Венеры, Меркурия и Марса.

В итоге мать подвергла Акико подробному допросу, и та призналась, что с прошлого декабря не видела того, что бывает каждый месяц. Она никогда не была особо восприимчива к влиянию Луны, светившей над ними каждую ночь. У Акико постоянно сбивался цикл, а узнав о своем венерианском происхождении, она стала гордиться тем, что далекая Венера постоянно искажает воздействие Луны на нее, вызывая физиологические сбои. Океанские приливы и отливы, связанные с Луной, немного влияли на тело Акико, нарушая цикл, и тем самым истинный источник, под контролем которого она находилась, оставался незаметным. Но при свете дня видя, как отраженный от Земли солнечный свет бросает отблески на теневую часть Луны, Акико чувствовала, что, скорее, она сама может влиять на Луну, чем наоборот.

После декабрьской встречи с Такэмией Акико удалось избавиться от оков Луны, от той ежемесячной связи, которой не могла избежать ни одна земная женщина. Кровавые цепи, связывавшие женщин с прекрасным, но вульгарным небесным светилом, каковым являлась Луна, были разорваны благодаря возвышенной силе далекой Венеры, и теперь Акико подчинялась только чистым венерианским принципам. И в январе, и в феврале не появилось никаких признаков, что Луна вновь утверждает свою власть. Это было настолько естественно, что Акико особо не удивилась.

Кровавые узы Луны, осквернявшие Акико, больше никогда не будут ей угрожать! Венерианская чистота наконец-то уничтожила унизительную реальность, когда сверкающее злобой небесное тело управляло приливами и отливами крови у всех женщин Земли. Влажный ярко-красный водосток в теле Акико – источник мрачного уныния, каждый месяц отвечавший на подмигивание Луны, закрылся… Что значили легкий дискомфорт и тошнота по сравнению с удовольствием и облегчением? Мелкая месть покинутой Луны.

Мать бесстрастно продолжала допрос:

– Декабрь?.. Значит, после того, как ты вернулась из Канадзавы? Получается, в Канадзаве… Я не буду сердиться, просто скажи мне. Ведь ты что-то скрываешь. В Канадзаве…

Акико поначалу не могла понять, к чему клонит мать, и рассеянно смотрела на нее. Многочисленные слова Иёко кружились около сути дела, как бездумно порхающие вокруг огня мотыльки… Сообразив, что это за огонь, Акико пришла в ярость:

– Мама! Что ты хочешь сказать? Что за грязные мысли! Мы с ним даже за руки не держались, не говоря уж о поцелуях.

* * *

Вечером мать подключила отца и принялась ласково уговаривать дочь. Акико с холодной улыбкой слушала их глупые увещевания. Она впервые столкнулась с пугающе примитивным мышлением выходцев с Марса и Юпитера. В конце концов она уступила. И на следующее утро отправилась с матерью в эту больницу.

«Я не такая, как все».

С этой мыслью Акико обвела взглядом других пациенток. В то же время мучительное испытание и невыразимое унижение, которое ей предстояло вынести, вызывали у нее дрожь. В этом приемном покое, кроме Акико, не было ни одной чистой женщины. Почему милость Венеры не может прямо сейчас избавить ее от страданий? Акико молилась об этом от всего сердца. О том, чтобы врач оказался венерианцем. Чтобы он появился в дверях кабинета с бледным и сияющим лицом, оглядел приемный покой пугающе ясными глазами, улыбнулся одной лишь Акико и обратился к ней:

– Девушка! А вы что здесь делаете? Идите немедленно домой. Мне одного взгляда достаточно. Богом клянусь – вы чисты.

В этот миг озаренное светом лицо доктора превратится в прекрасный лик Такэмии, мрачные стены больницы станут прозрачными, оскверненные женщины затрепещут перед этим чудом и падут ниц, а серебристые медицинские инструменты и белая марля разлетятся по холодному звездному небу.

– Осуги-сан! – раздался голос медсестры в белой шапочке, выглянувшей из окошка регистратуры.

Иёко мягко погладила дочь по спине. Акико с холодным презрением во взгляде поднялась со стула.

* * *

Молодой доктор, разговаривая с Акико, избегал смотреть ей в лицо. Последовал короткий опрос, и мать отвечала на все вопросы, на которые Акико не могла ответить.

– Сюда, пожалуйста.

Медсестра провела Акико в угол, отгороженный от остального помещения занавесками. Пока она готовилась к осмотру, врач оставался за занавеской. Акико усадили в смотровое кресло странной формы. Электровентилятор овевал ее бедра легким потоком теплого воздуха. Ноги поместили на подколенники, которые закрепили в нужном положении, после чего медсестра одним движением задернула занавеску, закрепленную перед грудью Акико. Тут же послышался голос доктора и шум воды – он мыл руки.

Акико закрыла глаза и представила чистое мерцание звезд, которое часто видела из окна электрички линии Сэйбу по дороге в университет. Она была вынуждена принять облик затравленного дикого зверя, но достигла высшей формы духовности. Люди стыдились своего тела, это был жгучий и мучительный стыд, в котором для Акико таилось нечто завораживающее. Ее плоть пережила столько унижений, что невозможно было определить, она все еще принадлежит ей или уже нет. Надругательство над человеческой плотью, которое Акико теперь испытывала на себе, дало ей возможность постичь ощущение униженности всего человечества. Иными словами, она отделилась от своей плоти.

Акико перевела взгляд на тонкое шелестящее кружево блузки, под которым скрывалась ее волнующаяся грудь. Созданная на Земле тонкая обманка великолепной ручной работы. Акико легонько пощупала блузку. Два твердых холмика под тканью напоминали загнанных в угол зверьков.

Доктор сунул ногу под кресло и нажал на педаль. Кресло медленно меняло угол наклона. Была бы сейчас ночь, звездный свет падал бы прямо на распростертое тело Акико, будто проникая в него.

– Спокойно, спокойно… – приговаривал доктор, с темной тяжелой силой заталкивая что-то внутрь Акико.

Что это за металлическое позвякивание? Что издает этот звук? Один из странных серебристых инструментов на столике, который видела Акико? Летающие тарелки были сделаны из тугоплавкого металла. Они прокладывали путь сквозь мутную и густую, похожую на суп атмосферу Земли. И свет. Они излучали мощный свет. Доктор включил лампу. Нижняя часть занавески перед ней словно занялась огнем. Человечество обратилось в бегство. Акико превратилась в серебряный лотос.

* * *

Осмотр был закончен. Когда Акико привела себя в порядок и вышла из-за занавески, доктор сидел за столом и как раз заканчивал заполнять ее медицинскую карту. Проходя мимо, она украдкой заглянула в записи. P. M. m. Ut. G. c. Add. Er. L. F. Sek. Рядом с этими сокращениями врач небрежным почерком написал черными чернилами несколько немецких слов и какие-то цифры. Поставил штамп в графе: «Не замужем». И напоследок приложил красную печать: «Беременна».

Мать вздрогнула, приподнялась со стула и тут же опустилась обратно.

– Ваша дочь