Поисковик - Роман Добрый

Хотя в школе работы почти нет. Шакалы учиться не желают. Но мамка у меня гордая, все равно несет дежурства и учит парочку ребятишек, что чуть ли ни тайком ходят на занятия. Такие вот хреновые дела. Засиделись далеко за полночь, в основном мы с Птахой рассказывали, что и как с нами происходило. Спать улеглись у нас. Прямо на пол. Старая кровать меня уже не вмещала, да и напарник тоже не поместилась. Сдвинули мебель в угол и кинули армейские скрутки. Ночь переживем, не развалимся.

Три ночи. А сна ни в одном глазу. Не могу уснуть, голова гудит как хороший генератор, вращая и состыковывая разные кусочки мозаики. Аккуратно выбрался на улицу, стараясь не разбудить домашних. Постою, покурю, подумаю. Нашел вчера в своем бауле початую пачку сигарет. Так толком и не закурил. До учебки баловался, но не привык. А в пустоте курилок нет, для курсантов в смысле. Так-то офицеры дымят. А вот сейчас захотелось ритуала под раздумья.

— Не спится? — из тени шагнула Кира.

— От слова совсем.

— Не помешаю?

— Брось. Конечно, нет.

— Кипяточек будешь?

— Давай.

— Сейчас принесу.

Через пять минут мы сидели на крыльце модуля с кружками в руках. Ароматный взвар приятно грел руки и парил в чистое ночное небо. Я курил, пялился на звезды, строил и рушил краткосрочные платы. Спасибо учебке и сотням боевых вылетов, думать научили, прежде чем глупости делать. А кого не научили, тех уже с нами нет. Девушка тоже потягивала густой кипяток с травами, куталась в спальник и, видимо, так же гоняла свои не веселые мысли.

Часа два так просидели. Наш аналог чая давно остыл. Хотя в огромных, почти литровых кружках, плескалась еще половина. Пачку сигарет прикончил — истлели. Хорошо если по затяжке с каждой сделал. Когда забрезжил рассвет, Кира нарушила молчание.

— Ну, что, командир. Какие планы?

— Валить из Южного нужно. Это факт. Не сойдемся мы характерами с его новыми жителями.

— Я только за. Но… куда? За периметром мы ни разу небыли — сами не пройдем и пары километров. Да и не понятно куда топать. Где ближайший городок? Лесной? А нет ли там такого же…здеца как дома? Опять же на переход снаряжение нужно.

— Правильные вопросы. И есть мысль. Дергаться, не зная брода — плохая затея. И сейчас мы попробуем ее решить.

Зря я что-ли в свое время составил знатную коллекцию личных контактов. Сейчас перекину в память нового кома, и будем искать, с кем можно поговорить.

Операция не сложная, дольше до своей комнаты шел. Пара секунд и готово. Теперь смотрим кто в сети. Рейдеры народ ранний. Встают с рассветом. Так что все кто сейчас не на выходе — уже на ногах. А те, кто в поле — тоже на ногах, но в закрытой так-сети команды и в общем списке неактивны. Ну вот. А говорили гробанулись — гробанулись. Хрен там! О! Вот и кандидат на пообщаться.

— Соломон, доброго здравия. Не отвлекаю?

— О! Какие люди. Объявился. А Грог, старый проказник, уже руки потирал на твою долю.

— Слегка задержался, видимо мой личный долг «Атлантам» был чуть больше обычного.

— Бывает. Ты сейчас где? В Южном?

— Так точно.

— Заценил уже? И как тебе?

— Говно.

— Емко. Но, по сути, верно. Что думаешь делать?

— Сваливать. Потому и звоню — совета ищу.

— Ты как служил?

— Прайм четыре — перешел на кодировку летунов в условиях возможного радиоперехвата.

— Добро. Тогда Пегас ноль — три. Или Буран?

— Никак нет. Пегас ноль — три, принял.

— Отбой связи. И рад тебя слышать, Лат.

Все слышавшая Кира даже бровью не повела. И тем более не стала задавать дурацких вопросов. Она тоже боевой пилот и все поняла. Раз Соломон шифруется, значит так нужно. Мало ли какие у бывших Южан трения с новыми жителями поселка. Заместитель лидера Демонов просто так гнать не станет. Если пасут чистоты, то вряд ли там бывший летун уши греет. Так что услышали только код. Пока найдут, кто его переведет на общедоступный, пока соберутся. Уже след простынет. Подберут нас через полчаса у въезда в первый пояс. Собирать нам нечего, Только мамины вещи. Но ими можно пожертвовать. На месте купим все что нужно. Не нравятся мне эти шпионские игры, похоже, серьезные претензии у сторон. Так что руки в ноги и ходу.

Вот чего не ожидал, так это маминого отказа. Казалось бы, что ее тут держит? Кому какое дело до Южного и его жителей? Но оказалось кому-то дело есть. Все уперлось в неповоротливого и прожорливого зверя корпорантов — бюрократический аппарат. Это я лицо без гражданства, в пределах планеты птица вольная. А мама числится ссыльной и имеет право находиться только в определенном квадрате планеты. Что отслеживается по разным косвенным признакам. Типа геолокации транзакций с персонального счета и тому подобного. Нарушение сразу не отследят, есть запас в пару дней. Но как только спалят, последуют суровые санкции и штрафы. И как быть?

Из поселения нужно активно делать ноги. Вот есть у меня нехорошая чуйка по этому поводу. Да и Соломон не зря партизанщину развел. Но и мать одну не оставлю. Минут двадцать с Кирой потратили на уговоры. Двое суток запаса это много. Что-нибудь придумаем. И люди знающие подскажут. А если нет — вернемся в Южный вместе. Главное в сеть не выходить, счетом не пользоваться и на въезде — выезде не спалиться. Все решаемо. Уговорили. Но время потеряли. Пришлось бегом бежать к воротам первого пояса. Что никак не способствует соблюдению конспирации. Но и встречающая сторона ждать не будет, я так понял им мелькать здесь тоже не с руки. Успели. Запрыгнули в недра брони и сразу же рванули в ближайшую лесополосу. На прощание в спину прилетели не меньше трех очередей, с дробным стуком по броне и визгом рикошетов ушедших в небо. Хрена се салют!

— Здравствуй, Аллая. Лат, слышались. И вам милое создание доброго утра.

— Здравствуй, Паша.

— Здрасьте.

Хм. А ведь я не знал, как зовут Соломона. Да я вообще всех только по позывным знаю. Стыдно то как!

— Соломон, а что за канонада прощальная?

— Долгая история, Лат. Погоди, приедем на базу, там сядем, обстоятельно поговорим. Дальше сам решишь что делать. Лучше расскажи, как мать смог уговорить поводок скинуть. Мы