Маг сельского профиля 3 - Алексей Викторович Широков

Уверен Марфа не даст Натке заиграться, старая ведьма слишком многое видела и прекрасно понимала, что какие бы у нас с Натальей отношения ни были я не позволю ей безобразничать. Не поднимется рука у самого — сдам старшим товарищам в ПМАК.

Да, меня за это по головке не погладят, но я максимум выговором отделаюсь, а Натка себе жизнь сломает. Но плевать на эту дурынду, я шёл в хороводе, на душе было легко и спокойно, словно я вернулся в беззаботное детство, когда нет ни забот, ни хлопот, и волнует только один вопрос, а что именно мне подарят на Новый год, а потом словно что-то щёлкнуло и с глаз спала пелена. И я ясно увидел, что в хороводе сегодня идут не только люди.

Вон тот мужик в зипуне, валяном колпаке и онучах, словно сошёл с картины о крестьянах века так восемнадцатого, девятнадцатого максимум. А вон те бабы в киках, расписных шалях, душегреях и яловых сапожках явно сёстры, из купеческого сословия, но от мужика по времени ушли недалече. А вон те две полуголые девицы в белых летящих платьях сто пудово Позёмки. Зимние духи, в целом не злобные, но в поле ночью им лучше не попадаться. Заметут, закрутят, заиграют и заморозят, без особой злобы, просто нечаянно, не рассчитав сил. Сейчас, в хороводе, они и вовсе безобидны, поэтому панику поднимать я не стал. Лишь пальцем погрозил, смотрите мол, у меня! Мигом задницы надеру, если что!

А вот того дворянина, в меховом кафтане, подбитом атласом, мурмолке и яловых красных сапогах я даже знал. Точнее видел его рисунок в ужанихинской библиотеке. И изрядно удивился его появлению, поскольку сейчас в хороводе вместе с колхозниками отплясывал сам Евлампий Арефиевич Алабашев, боярин и дворянин Петра Первого, по преданию, ставший первым поместным магом Ужанихи. Тем самым, что построил дом, в котором я сейчас жил. И его появление многое объясняло. Ну как минимум некромантскую печать в подвале и прозекторскую с моргом. Баловался старый маг некромантией, ой баловался! Причём явно с определённой целью. Ну не развлечься же он вышел, в самом деле.

Алабашев заметил моё внимание и вежливо кивну, как равному. Впрочем, мы и были с ним равны. Маги, достигшие ранга Подмастерья получали личное дворянство. Те, кто добирались до звания полноценного Мага уже становились дворянами потомственными. Но и до реформы Петра маги имели статус как минимум детей боярский, то бишь высшей категории служилого сословия. Так что даже если Алабашев был боярином, я стоял лишь на одну ступень ниже. А учитывая что мы оба маги, так и вовсе вровень. Так что я принял приветствие и ответил так же. Без подобострастия, как равному. Однако больше ничего делать пока не стал. Хочет боярин с лапотными крестьянами в хороводе походить, так кто ж ему запретит. Пока не шалит, пусть будет, чем он хуже Позёмок.

Хоровод всё ускорялся. Среди людей мелькала домашняя нечисть, из тех кто посильней да посмелей. Это только считается, что она не может покидать своё место, овин там, баню или дом. На самом деле в определённые дни вполне. Правда далеко не все на это решаются, но Йоль дело такое. Сегодня возможно всё. Не зря же говорят про новогодние чудеса, а их ноги растут именно из древнего праздника зимнего солнцестояния, когда граница между Явью и Навью максимально истончается. Недаром Морон уже давно вырвался на волю и носился над людьми, оглашая окрестности громким карканьем.

Не знаю, сколько мы кружились в хороводе, но в какой-то момент он как-то разом распался, а люди, ещё секунду назад бегущие по кругу повалились в снег без сил. Да уж, даже меня проняло. По сути сейчас мы все участвовали в одном гигантском ритуале, значения которого я до конца не понимал. То ли жертву принесли богам, в том числе и тёмным, не даром сейчас было время Карачуна, то ли наоборот, благословения попросили. Главное, что результат явно был положительным. Несмотря на усталость я чувствовал душевный подъём и даже некий прилив сил. Или если точнее, прям силы больше у меня не стало, но я точно начал более чутко ощущать тонкий мир, ту самую границу астрала и сейчас даже не прилагая усилий по-прежнему прекрасно видел всех духов, призраков и нечисть, собравшихся на гулянье.

— Прекрасная ночь, не правда ли, — и ничуть не удивился, когда рядом раздался мужской голос. Мне даже поворачиваться не нужно было, чтобы узнать, кто со мной говорит. — Только в такие ночи я могу по настоящему ощутить себя живым.

— И стоило оно того? — я повернулся, уставившись в глаза Алабашеву. — Вы же искали средство для вечной жизни, верно?

— К сожалению, все мы смертны, — пожал плечами старый маг. На самом деле старый. Судя по некоторым признакам, ему было лет сто пятьдесят, не меньше. — Я ведь служить начинал ещё Иоану Васильевичу, по призыву его обитель покинул, где секреты ведовства изучал, да в седло сел. Коню на шею голову собачью повесил, на кнутовище метлу, да так и служил, пока государь наш в бозе не почил. Потом уже и с поляками воевал, со шведами, с персами довелось переведаться. Ох сильны персидские маги, скажу я вам. Там я чуть голову не сложил, но выкрутился. Вернулся, да снова воевать начал снова с поляками, с турком потом, но уже возраст давал о себе знать, и новый царь, Пётр Алексеевич, милостью своей на покой меня отпустил, да разрешил поселиться там, где захочу.

— А здесь вы как оказались? — Даже если призрак сочинил половину, всё равно послужной список впечатлял. А упоминание опричнины объясняло облик боярского сына. Как раз из них да дворян опричников и набирали. — неужели места на Западе не нашлось? Зачем было в такую глушь тащиться?

— Есть там места, да у мест хозяева имеются. — вздохнул Евлампий Арефиевич. — А здесь места были дикие, нехоженые. Да и богатые, этого не отнять, где ещё узел найдёшь о четыре струны. И правда твоя, не хотел я помирать, взялся способ искать хоть в лича обратиться, да не свезло. Не было у меня родства со смертью, я водой больше промышлял, да ветром. Ну и твердью чуток.

— С Марой хотели договориться? — Пусть как некромант я был ещё полным профаном, но некоторые базовые вещи уже понимал. И избежать смерти маг мог несколькими способами, в том числе войти в