Почти в разводе с драконом. История истинной попаданки - Анна Лессер

лет вместе со всеми возможными хворями, которые только могут быть у драконов, потому что если бы не его язык, если бы не его желание засунуть свой нос поглубже в чужие дела, то я бы сейчас не оказалась в этой ситуации, я бы сейчас могла просто тяжело вздыхать и заламывать руки, рассуждая о том, что все очень паскудно произошло со мной.

Но Дербиш посчитал, что знание лишним не бывает.

— Да, с твоей стороны я прекрасно понимаю, что поступок Дербиша стал для тебя фатальным. Наверное, именно поэтому ты стала суетиться, стала дёргаться и нервничать. Но это не имеет никакого значения, самое важное, что мне нужно сейчас узнать, кто ты такая и что случилось с моей женой?

— Я и есть твоя жена, если ты забыл.

Альваро покачал головой, пальцы прошлись осторожно и невесомо по подлокотнику кресла. Только осторожность эта была напускной, потому что следом за движением его руки от ногтей расползались порезы на мягком дереве янтарного цвета.

— Игры закончены. Я не собираюсь здесь сидеть до тех пор пока в тебе не проснётся совесть. Я не собираюсь ждать, пока ты поймёшь весь масштаб проблемы. Если ты не захочешь разговаривать со мной камеры дознания будут менее удобными, но я настаиваю на том, что если у меня будет на руках вся правда от тебя, то, возможно, с ней будет проще работать.

— Ты понимаешь, что сейчас обвиняешь меня непонятно в чем.

Я намеренно не переходила на «вы», я намеренно не отрицала вероятность того, что мы по-прежнему муж и жена. Чтобы у Альваро не создалось впечатление, что я прогибаюсь и ломаюсь, и строить такой диалог в моём состоянии было крайне затруднительно: голова потрескивала, а желудок дёргался, словно бы вот вот снова стошнит. Про слабость, которая разливалась во всем теле, я даже не хотела думать, для меня это было слишком. Слишком больно, слишком страшно и слишком рискованно.

— Я не представляю, что ты хочешь от меня услышать, я могу тебе мгновение за мгновением рассказать, как складывалась наша жизнь. Я могу тебе как сейчас признаться в том, что я умирала от твоей измены. Пока у меня не получилось принять тот факт, что, к сожалению, мужчины слишком жестоки для того, чтобы доверять им.

— Ты врёшь, ты не моя жена. Ещё немного, и мой дракон это почувствует, и тогда у тебя не останется никаких козырей в рукаве. Зачем ты затягиваешь?

— Я не понимаю, о чем ты. Потому что, мой дракон…

— У тебя нет дракона, — перебил меня Альваро и потёр подбородок, грустно улыбнулся. — Знаешь, мне всегда казалось, что, возможно, я в чем-то виноват, когда женился первый раз. Она не была моей истинной. Я не был её истинным. У нас был очень взвешенный рациональный брак. Я винил себя, что пошёл против предназначения. Поэтому с моей первой супругой произошло то, что случилось. Поэтому я остался отцом одиночкой с почти неуправляемым ребёнком. И второй раз я очень сильно хотел, чтобы все было правильно. И вот мои чувства, когда я впервые увидел тебя — сразу понял, что ты моё, вот с тобой точно не будет ничего подобного, ты родишь мне детей, ты будешь счастливой матерью семейства, все канонически, по законам юга и по представлениям южанина. Я был свято уверен в том, что если ты моя истинная, то ничего плохого никогда не произойдёт. А ещё я был свято уверен в том, что явно не окажусь в ситуации, когда у меня умерла жена, но на этот раз истинная моего дракона. Поэтому все, что ты бы не сказала сейчас, как бы ты не пыталась выкрутиться… Я тебе не поверю. Я жду от тебя правды, самой неприглядной, которая может быть. И правда, это не твой долг мне. Правда, это в первую очередь твоя безопасность. Если тебе так наплевать на то, что происходит в нашей семье, хотя ты частью этой семьи не являешься, то подумай хотя бы о дочерях. Твоя ложь усугубит, твоя ложь, причинит им боль.

Глава 42

Айра.

Зря он про дочерей.

Очень, очень зря он про дочерей. Потому что если бы не девочки — меня бы здесь по факту ничего не держало, и я бы не цеплялась сведёнными от судороги пальцами за это средневековье. Я бы не пыталась обезопасить свою жизнь, если бы не девочки.

У меня затряслись губы.

— А ты о дочерях подумал, когда выставил нас за порог?

— Прекрати! — Резко рявкнул Альваро, вставая с кресла.

Я заметила, как у него успели поменяться зрачки на вертикальные — это выглядело ужасающе и жутко. Настолько, что показалось, как будто бы я в душу зверя заглянула. И зверь этот, обозлившись, рыкнул.

Альваро тяжело вздохнул, провёл ладонью по лицу от подбородка до лба и зачесал назад волосы. Южный диалект отличался звонкостью звуков, и Альваро на нём ругался так, что если бы я понимала, о чём речь, назвала бы его сапожником.

Выматерившись на родном языке, он развернулся и направил в сторону меня палец.

— Пока ты здесь играешь в шутки, тратишь моё терпение, возможно, где-то в другом месте умирает моя настоящая жена. Если я узнаю, что ты к этому делу руку приложила — я тебя с этого света сживу. Я лучше буду дважды вдовцом, тем самым мужиком, про которого поползут слухи в обществе о том, что он всех жён на тот свет спроваживает, чем я оставлю безнаказанным поступок, который отнял у меня мою супругу.

Выйдя из спальни, Альваро громко хлопнул дверью, а я попыталась перевернуться на спину. Но тело было настолько затёкшее, настолько слабое, что казалось не моим. В этом я тоже видела какой-то подвох. Чудилось, будто бы сейчас меня предавало всё: начиная от магии, которую я не чувствовала, и заканчивая банальной физиологией.

Перевернувшись на спину, я зажмурила глаза от яркого света магического освещения под потолком. Мне казалось, оно кружилось, мельтешило. От этого тошнота накатывала раз за разом, раз за разом. А ещё отчаянно сильно хотелось в туалет — мочевой просто давил на все остальные органы.

Выдохнув, я откинула одеяло. Мороз тут же куснул меня за влажную кожу. Я бросила косой взгляд на огонь в камине — он должен был греть, но тепла я не чувствовала. Я цеплялась в изголовье кровати, чтобы встать. Ноги дрожали, мышцы казались ватными. Если бы я опустила деревянный столбик, то, мне кажется, упала бы. Я