Почти в разводе с драконом. История истинной попаданки - Анна Лессер

Меня — нет.

Я для него чужая. Я та, которая стала причиной того, что его жены сейчас нет рядом. Он от меня сейчас не столько хочет правды, сколько хочет подтверждения, что это из-за меня умерла его истинная.

Я не знала, что теперь с этим делать.

Прикрывая глаза, я разговаривала сама с собой. Пыталась задать вопросы той Айре, которая приходила во сне, только ни черта не получалось.

Солнце действительно здесь вставало позже, и когда оно было в зените, в моей спальне все равно продолжало держаться достаточно низкая температура для меня. Я мёрзла.

Обед опять принесла леди Айлин. Она пыталась поговорить со мной, но я не знала, что сказать и какие ответы от меня ждут. Я все отрицала.

И ужин тоже сама леди Айлин подала.

— Мы ведём очень уединённый образ жизни. — Медленно произнесла она, словно бы извиняясь. — У нас почти нет никого из обслуживающего персонала: ни горничных, ни камердинеров. Поэтому чувствуйте себя как дома — лишних здесь не будет.

— Когда я увижу своих детей? — Спросила в момент, когда леди Айлин развернулась к двери.

Мне показалось, что этот вопрос застал её врасплох. Потому что она выпрямилась, и настолько идеальной ровной осанки я никогда не видела у настоящих людей — только у фарфоровых кукол.

Леди Айлин медленно повернулась, и ответом на мой вопрос был сначала испуг в её глазах, а потом промелькнувшая печаль.

— Детей вы не увидите…

Глава 46

Альваро.

Я посмотрел тяжёлым взглядом на Шейна и зарычал. Тот поднял руки и качнул головой, намекая мне на то, что я опять излишне сильно и эмоционально воспринял ту или иную информацию.

— Здесь всегда надо учитывать, дорогой мой южный друг, что если мы убираем фактор оппозиции, то, скорее всего, это какая-то личная неприязнь. Мужики не действуют так. Мужчина вызовет на дуэль. Мужчина подкараулит в подворотне. Мужчина обойдёт тебя на рынке и перекупит твоих поставщиков. Разобьёт твои подводы. В самом крайнем случае, если бы ты торговал зерном — подожгли бы амбары. Понимаешь, о чем я говорю? Отрава — это женская рука. Так мыслят женщины. Так пытаются справиться с ненавистной леди именно женщины.

— Почему?

— Потому что отравление — это не грязно. Грязно — это выстрел в упор. Грязно — это стрела в затылке. Грязно — мордобой. А вот отравление, удушье — это чистые способы. Женщины их обычно предпочитают.

Я больше разбирался в том, как провести вереницу обозов через континент, нежели чем подумать о таких элементарных вещах, как способ нейтрализации.

— Но, судя по тому, что в наше время возможно всё, нельзя было исключать, что действительно недоброжелателем мог быть мужчина. Просто делал всё так, чтобы не было понятно.

Я потёр подбородок.

— Женщины это исключено. Ты же сам прекрасно знаешь, какая у меня ситуация. Ты же знаешь меня лучше, чем кто бы то ни было.

— Я-то тебя знаю… — слишком недовольно протянул Герберт. — Но на твоей жене, помимо того, что исчезла метка, также была магическая привязка. Так что я ни в чем теперь не могу быть уверенным, Альваро. Я сам не святой...

Более чем красноречивый намек…

— Она довела. Я просил её сделать так, как мне нужно. Я уже тогда подозревал, что что-то не то. Я действовал согласно тому, что у меня перед глазами, скорее всего, не моя супруга.

Герберт отвёл взгляд и пожал плечами.

— В любом случае надо рассматривать все варианты и пройтись по самым ближним. Те, кто действительно знали твою супругу. И это произошло не в диапазоне полугода, а последнего года. Если то, что ты говоришь, твоя жена не ела за ужином, отдельно кормила детей — она знала об отравлении либо его боялась. С чего бы ей бояться? Если не было прецедентов.

— Значит, прецедент был. Но сейчас она не смогла сама справиться.

— А кто тебе сказал, что она и тогда смогла сама справиться? — Задал резонный вопрос Герберт, и я задумался.

Взгляд упёрся в одну точку, но это было что-то из разряда нереального.

— Карта мира. — Зачем-то произнёс я и щёлкнул пальцами. — Последний раз, когда мы столкнулись с ней в библиотеке, разложены были карты мира. Зачем Айре карта мира? Она девочка способная. Настолько, что за некоторое время до того, как отбыть в Шантильи, у неё появились собственные дневники по магическим полям. Уж географию она знала в идеале всегда.

Герберт пожал плечами.

— Карты могут быть для чего угодно нужны. Ты ведь не хуже меня знаешь, что кто-то рассчитывает по ним расстояние, а его так не прикинешь на глаз.

Я прошёл в другую сторону кабинета и упёрся спиной в книжный шкаф со стеклянными дверцами.

— Нет, нет. Да и Беатрис замечала, что моя жена стала нормальной в её понимании. Она перестала всего бояться. Перестала сопли жевать. Если что, это я тебя цитирую.

Я потёр подбородок, вспоминая ещё, что говорила мне Беатриса. Говорила она в последнее время много и всё без дела, как-то не акцентировала почему-то внимание на том, что у Айры почти нет магии.

— А ведь когда я спросил, — я щёлкнул пальцами, — когда я спросил об этом свою тётку: есть ли магия у моей жены, моя жена тут же появилась в кабинете, тем самым оборвав разговор. А потом я не вспомнил об этом и не вернулся к нему.

Герберт выполнял сейчас роль внутреннего голоса, с которым советуешься, задаёшь вопросы и делишься тем, что ты уже заметил.

— То есть, если так предположить, то выходило, что твоя супруга знала, что с ней происходит. Она знала о том, что на неё готовится покушение. Она знала, что теряет магию.

— Но она никогда этого мне не расскажет.

— А ты попробуй поговорить с ней по-человечески. Попробуй не угрожать. Попробуй не давить.

— Она прекрасно знает, что её ждёт за убийство истинной.

— Ты её обвиняешь? — Усмехнулся Герберт, закидывая голову назад. Провёл ладонями по волосам, собирая их в низкий пучок и стягивая ремешком с запястья. — Альваро, прежде чем обвинять, надо доказать, что она виновата. На данный момент она не виновата. Так работает правосудие. Чтобы обвинять, нужно иметь на это основания. У тебя нет никаких оснований. Рассуждать, будто бы эта леди, которая сейчас закрыта в спальне, действительно как-то могла приложить руку к тому, что твоя супруга, твоя истинная, исчезла, глупо. И не мне тебе говорить, что за такой проступок, как отнять у дракона