Почти в разводе с драконом. История истинной попаданки - Анна Лессер

истинную, наказание следует одно из самых жестоких. Поэтому, пожалуйста, без обвинений. Ты даже сейчас в разговоре со мной не можешь по-человечески вести диалог. Я тебя прошу, поговори с ней. Убеди её в том, что с ней ничего не будет. Донеси до неё, что тебе нужна правда. Потому что с правдой ты намного быстрее сможешь найти недоброжелателей.

— А иди и сам ей объясни. — Зло предложил я и вскинул подбородок. — Давай, а я посмотрю!

Глава 47

Альваро

— А вот пойду и поговорю, — холодно заметил Герберт, медленно вставая из-за стола. — У вас ведь темперамент не позволяет нормально изъясняться с женщинами!

Я сцедил злобный смешок в кулак и покачал головой…

А то сам он умел изъясняться с женщинами. Ну, конечно!

Умей он изъясняться с женщинами, я бы не таскал его труп по мертвецкой.

Герберт вскинул подбородок и двинулся к выходу из кабинета. Я пошёл за ним.

— Можешь зайти в соседнюю спальню. Я не просто так поселил твою супругу именно в эти покои, они просматриваются хорошо из соседних.

Я рыкнул.

Намёк был считан правильно.

Герберт переживал за этичность этой встречи, поскольку там была женщина, он мужчина, и они не в камере дознания.

И я действительно шагнул в соседнюю комнату. И сразу выцепил взглядом потайную дверь, которая открылась нажатием небольшого выступа сбоку.

Дверь комнаты Айры отворилась.

В смотровое окно, которое было затянуто со стороны спальни Айры иллюзией стены, было видно, как Герберт замер на пороге и, слегка поклонившись, произнёс:

— Здравствуйте, госпожа кортес.

Айра сидела бледная, поникшая в кровати и сжимала влажными руками угол одеяла.

— Здравствуйте, я не одета.

— И это не имеет никакого значения. Мы с вами не на балу уж явно, и не на позднем вечере. Я прекрасно отдаю себе отчёт, что вы находитесь не в самом лучшем своём состоянии и скорее должен извиниться за свое появление.

Ой, драконья выдрыга, он был таким велеречивым, что меня аж мутить начало!

А когда он в кабинет дознания заходил у себя в департаменте, таких слов он словно бы никогда и не знал.

И, конечно, это раздражало, потому что попахивало какими-то двойными стандартами.

Айра посильнее натянула на себя одеяло, и в этот момент Герберт, сделав несколько шагов, вытянул неудобное низкое кресло из-за чайного столика, медленно опустился в него и, тяжело вздохнув, свёл пальцы домиком перед подбородком.

— Госпожа Кортес, я понимаю, в какой ситуации вы находитесь и самое последнее, что я бы делал, это как-то усугублял. Но поверьте, всем сердцем я желаю вам помочь.

— Вы глава департамента безопасности. Вас называют королевский палач.

Айра опустила глаза и постаралась вдавиться между подушек.

— Если будет приказ короны вы убьёте. Если будет приказ короны вы покалечите. Я не уверена, что у таких людей, как вы осталась собственная воля. Поэтому, простите, господин Шейн, но, к сожалению, я не могу быть до конца с вами честной и откровенной, потому что не знаю, что меня в итоге будет ждать.

— То есть вы отказываетесь говорить? — мягко надавил Герберт, и я скрипнул зубами: неудобно было в этой смотровой комнате, маленькая, буквально пару локтей в ширину и в длину. Я со своими плечами не влазил в неё и раздражался, хотя я в принципе раздражался от того, что Шейн был вблизи моей жены, и дракон послушно кивнул, намекая на то, что «ты, конечно, друзьям доверять доверяй, но проверяй, а ещё лучше ноги переломай».

Собственник.

— Леди Кортес, — вздохнув, тяжело начал Герберт. — Я могу дать вам своё честное слово, что, находясь на территории замка Аркара, вам ничего не угрожает…

— Господин Шейн, мне крайне неловко такое говорить, но… — Айра облизала губы и опустила глаза. — Но к честному слову человека, который очень прагматично смотрит на мораль, я отношусь скептически, а по другому быть не может, потому что ваша должность обязывает, потому что вы не можете быть на своей службе просто свободным человеком, ваша служба накладывает отпечаток и видит драконий Бог, я бы сказала, все, что вы, либо мой супруг хотели услышать, но я не знаю, что вам говорить.

— Почему вы опасались отравления? — спросил Герберт, и Айра встрепенулась.

— С чего вы взяли?

— Ваш супруг рассказывал, что вы ничего не ели за ужином…

— Я не боялась отравления, — с каким-то сомнением и недоумением произнесла Айра.

И я понял лжёт, лжёт, стерва!

А лгать она никогда не умела, и без разницы, кто сейчас был на её месте, этот «кто-то» тоже не умел лгать.

— Я просто посчитала неправильным приводить своих детей в компанию любовницы мужа. Мне кажется, это надрывает авторитет семьи.

— Вполне, вполне... Я поддерживаю такое мнение. Видите, у нас с вами есть что-то общее.

Но Айра не оценила подхалимство.

— Тогда скажите мне ещё вот какую вещь... Какие у вас были отношения с горожанами, если мне не изменяет память, из тех рассказов, которые я слышал от вашего супруга, вы очень неординарная личность, которая буквально только оказалась в стенах замка Шантильи тут же устроила почти переворот в ближайшем городе: пекарни, газетные статьи… С кем у вас могли не сложиться отношения?

И снова проблеск интереса в глазах Айры.

Ну же, подумай…

Я больше, чем уверен, что она об этой истории знала, больше меня просто не хотела ничего говорить.

— Знаете, господин Шейн, я бы очень сильно хотела вам назвать три десятка имён. Возможно, вспомнить о торговце газетами, который один раз, пробегая мимо, оторвал оборку моего платья, либо припомнить случай в кожевенной мастерской, где меня отказались обслуживать… Да даже появление в городской лечебнице, где мне не оказали никакой помощи, я тоже не могу припомнить. У меня не было ни с кем плохих отношений. Я, приехав в город, пыталась сделать единственное, на что у меня хватало сил, обеспечить себя и детей, потому что как-то меня не готовили к тому, что я окажусь преданной женой, которая вместо того, чтобы воспитывать и растить детей, смотреть за бытом, смотреть за мужем вдруг окажется в Богом забытом поместье с перспективой того, что родится настоящий правильный наследник у супруга, а её дети будут прозибать впроголодь. Меня к этому не готовили, поэтому я делала все от меня зависящее, чтобы мои дети не радовались засахарившемумя варенью. У меня не было врагов, господин Шейн. Единственный, кто мог желать моей смерти, это мой супруг, и все…

Глава 48

Альваро.

Я чуть было