Иерархия: Наследники - Мари Браулер

Исландия, настоящее время

— Не понимаю, как настолько мощный сигнал мог просто исчезнуть? — Гринлоу стоял рядом с астрофизиками у огромного монитора в лаборатории, оборудованной внутри ничем не приметного ангара в горах Исландии.

— Причем посмотрите на характеристики, — вступил Ставинский, как всегда поправляя очки на переносице. — Потоки излучения из остальных мест усилились в несколько раз. Видите серебристые линии стали заметно толще? И детектор показывает сильно участившиеся частоты сигналов.

— Да, но почему исчез сигнал с места, на котором мы вели раскопки последние две недели? — не переставал удивляться Гринлоу. — Обнаружены неизвестные, и я не побоюсь этого слова, неземные сооружения. Какие древние народы будут ставить двенадцать огромных монолитных столбов на одинаковом расстоянии друг от друга ровным кругом диаметром триста метров?

— Вопросы вызывает не только транспортировка громадных монолитов в отделенное место в горах, — задумчиво сказал один из ученых. — Меня лично сильно интересует материал двенадцатиметровых стел. Прочность невероятная. Мы перепробовали все виды анализов, непонятно, что это вообще такое.

— Согласен. И судя по всему именно материал стел являлся проводником и одновременно усилителем излучения, — кивнул Гринлоу. — Мы четко видели на планшете расположение вибрационных линий, все сохранено. Сигнал исходил прямо из центра круга, и от каждого монолита шла серебристая четкая линия!

— Значит либо стелы отражают сигнал от источника, находящегося на пересечении энергетических полей, либо колонны производят энергию и посылают к центру, чтобы зарядить энергией… чтобы бы ни являлось источником, — сказал молодой астрофизик, задумчиво разглядывая фотографии на планшете, на которых двенадцать серебристых линий замыкались в центре.

— Нет стелы мы проверили, когда пропал сигнал, — вступил астрофизик постарше, разглядывая изображения на мониторе. — Мы применили различные виды измеряющей аппаратуры, стелы не имеют собственного излучения, просто уникальный белый камень. Прочный, но не обладающий зарядом.

— Тогда где источник? Как мог исчезнуть с радаров радиотелескопа за одну ночь мощный сигнал, который только усиливался последние две недели? — воскликнул Гринлоу, потирая лоб, пытаясь понять, что все-таки происходит.

Исчезновение сигнала обнаружили еще на месте. После того, как были очищены от снега сверкающие белые двенадцатиметровые колонны, все усталые пошли спать. Утром Ставинский с молодым коллегой разбудили Гринлоу, потому что сигнал, зафиксированный в центре круга, пропал.

На месте проверили различные версии, включая самые невероятные, обошли несколько раз громадный круг, очерченный огромными колоннами, ярко сверкающими на снежном солнце. Ничего. Сигнала не было.

Вся команда вернулась в лабораторию, предполагая, что переносной детектор вышел из строя и перестал улавливать частоты излучения.

Оказалось, что дело было не в аппаратуре. Целый день все пытались найти причину. Незаметно наступил вечер, но никто не расходился. Ученые и специалисты стояли перед огромным монитором, который отражал сигналы неизвестного излучения, названного в силу мощности игнитионным.

Рисунок изменился, место в Исландии, где две недели велись раскопки, не мигало ярким серебристо-синим цветом. Теперь на мониторе мигали три точки, соединяющиеся с более сильным сигналом в центре Северного полюса.

— Вот что странно, — Гринлоу немного успокоился, понимая, что не может объяснить причину исчезновения первого сигнала. — Линии, соединяющие оставшиеся три места и центральную точку излучения, стали заметно мощнее. Частоты усилились примерно в два раза, я прав?

— Да, частоты, которые улавливает детектор усилились более, чем в два с половиной раза, — кивнул Ставинский. — Удивительно другое. В случае природных источников подобного излучения, что теоретически возможно, частоты были бы разнородными. Источники, которые мы видим на мониторе, явно искусственного происхождения, мощность излучения и характеристики ишнитионного потока до десятых единиц — совершенное одинаковые.

— Как это объяснить? — удивленно спросил Гринлоу.

— Пока не знаю, — молодой физик смотрел внимательно на показания радиотелескопа. — Могу только сказать, что усиление потоков с оставшихся трех мест началось вчера в полночь, причем скачкообразно. То есть сигнал резко повысился, и установился на новой частоте. Теперь излучение со всех трех источников фиксируется на одинаковом уровне, с небольшими колебаниями.

— Как именно изменился сигнал с центрального места? — спросил Клеон, и все обернулись, так как увлеченные наблюдением, не видели, как он подошел.

— Что Вы имеете в виду? — с интересом спросил Ставинский.

— Свойства, ну характеристики сигнала, исходящего из центра Арктики, как-то изменились? — спросил Клеон, не отрываясь смотря на монитор.

Астрофизики переглянулись, не понимая, что именно хочет знать приезжий ученый. Усиление частоты излучения уже было озвучено, какие могут быть другие характеристики у излучения, мощнее нейтронного?

— Странно, — первым отреагировал молодой астрофизик. — Просматривая статистику с радиотелескопа за последние сутки, кроме изменения частоты, можно увидеть и другую… так скажем аномалию…

— Что именно изменилось? — нетерпеливо спросил Клеон, снова вызвав удивление остальных специалистов.

— Не знаю даже, как и сказать…, — пробормотал неуверенно молодой ученый. — Господин Ставинский, как можно объяснить эти цифры?

Ставинский надвинул плотнее очки и подошел к сенсорному монитору, на котором молодой астрофизик просматривал показания. На лице опытного ученого росло удивление по мере того, как он листал страницу за страницей.

— Кто-нибудь объяснит, что происходит? — вступил Гринлоу, выражая нетерпение от отсутствия объяснений непонятным явлениям.

— Хм… точного термина для этого ни в физике, ни в астрофизике нет…, — сказал Ставинский, не отрываясь от рядов цифр. — Скажем так, вместе с частотой изменилась плотность потока нейтронов, что в принципе невозможно.

— Излучение стало намного плотнее, верно? — спросил Клеон.

— Не совсем верное утверждение, — в голосе Ставинского зазвучали лекторские нотки. — Плотность нейтронного излучения, как размерность полного интегрального потока нейтронов не может превышать установленных значений. Плотность излучения не может измениться по определению.

— Также не может измениться плотность самих нейтронов, — продолжал менторским тоном астрофизик. — То что мы видим сейчас на мониторе, оборудование показывает изменение плотности потока нейтронов, то есть количество нейтронов, которые находятся на площади поперечного сечения.

— Следовательно, в самом простом варианте мы можем сказать, что нейтронов стало больше на установленной единице площади, верно? — сосредоточенно размышляя о чем-то, спросил Клеон.

— Да, частично, — вступил молодой физик. — Нейтронов не просто стало больше на определенной площади, еще и изменилась скорость движения. Так как плотность потока представляет собой количество нейтронов, умноженное на скорость, мы видим существенное увеличение и количества, и скорости.

— Что это объясняет? — Гринлоу выражал все больше нетерпения, пытаясь найти хоть какие-нибудь объяснения странным явлениям.

— Все очень просто, — Клеон начал до того, как успели вступить физики. — Места сигналов излучения явно связаны единой сетью. Я уже говорил, что на самом деле источники производят не нейтронное излучение. Просто оборудование, которые мы имеем, не может распознать чуждую, инородную, энергию, и определяет колебания в знакомых величинах нейтронного потока.

Гринлоу внимательно посмотрел на Клеона после утверждения, что энергия, с которой исследователи имеют дело — инородная.

— Каким образом связано существенное