Печатница. Новый тираж - Алена Шашкова

быть стыдно заниматься. Только вот я свое дело любила, зазорного в этом ничего не видела и уже с трудом сдерживалась от того, чтобы от всей души запустить в него чем-нибудь потяжелее.

— Тогда тем более не стану отнимать ваше время, — вместо этого произнесла я. — Вы справились о здоровье батюшки. Батюшке лучше. Если желаете передать ему поклон, я передам.

Я мельком глянула на Анну Викторовну. Сцена переставала быть приличной, к тому же Ширяев не собирался переходить к делу в присутствии губернаторши. И сколько бы ни было мне приятно ее общество и нужна поддержка, мне нужно было понять, чего хочет этот скользкий тип.

— Пожалуй, я тоже не буду отнимать ваше время, Варвара Федоровна. Передайте вашему батюшке мои пожелания скорейшего выздоровления, — Анна поднялась с места, попрощалась со мной и повернулась к Ширяеву. — Всего доброго, Иван Петрович. Надеюсь, ваши заказчики и впредь будут ценить вашу исправность.

«Но точно не я», — осталось висеть продолжением в воздухе.

Дуня кликнула Феньку, чтобы та собрала посуду и только когда кухарка пришла в гостиную, пошла провожать Анну Викторовну. Надеюсь, она не сочтет это неуважением, но Дуню я понимала — уж с кем, с кем, а с Ширяевым я наедине оставаться не хотела.

Фенька намеренно долго возилась с чашками. Купец недовольно пыхтел, следя взглядом за кухаркой. Той было абсолютно все равно — она знала, для чего ее позвали. Когда Ширяев понял, что разговор с глазу на глаз у нас не выйдет, он все же перешел к сути:

— Я пришел предложить вам работу, Варвара Федоровна. Настоящую, не визитные карточки и меню.

Сказано это было таким тоном, словно он собирался оказать мне милость. Я подняла бровь и улыбнулась.

— Ну что же вы стоите тогда? — невинно спросила я, будто я до этого уже предлагала сесть, а он отказался. — Присаживайтесь. Я буду рада выслушать ваше великодушное предложение.

— Предлагаю типографии Лерхен быть подрядчиками для моего крупного заказа, — произнес он. — С меня — бумага, краска и готовые наборы. С вас — исполнение в срок. Выгодно. Быстро.

Он назвал сумму, которая заметно могла бы облегчить мои переживания по поводу следующей платы Сумскому. Но по тому, как потихоньку краснел нос Ширяева, было понятно, что благотворительностью тут не пахнет.

— Чье имя будет стоять на отпечатанных листах? — спросила я.

— Типографии Ширяева, разумеется, — ответил он, как будто я спросила какую-то ерунду. — Вы получаете просто за механическое выполнение работы. Типография Лерхен сейчас не в том состоянии, чтобы разбрасываться столь выгодными предложениями.

Ну конечно. Мы сделаем хорошо, а он потом скажет, что типография Ширяева «делает все исправно»? Особенно, если доказать иное будет невозможно. В дверях как раз появилась Дунька. Я попросила ее, и она принесла чистый лист и карандаш.

— Что вы делаете? — нахмурился Ширяев.

Я начала записывать обязательства по бумаге и краске, тираж, сроки.

— Продумываю, что нужно обязательно отметить для заключения договора, — ответила я.

— Какого договора? — голос Ширяева странно скрипнул.

— На услуги субподряда, — произнесла я. Вот даже специально подбирать подходящее слово не стала. — Укажем все оговоренные данные. А отдельно — ответственность за задержку бумаги и повреждение набора.

Купец потянул за узел шейного платка. Кажется, что-то шло не по его плану.

— Между деловыми людьми такие мелочи решаются проще, — произнес он.

— Поэтому вы и пришли к девятнадцатилетней барышне, которую деловым человеком не считаете?

Он поджал губы, но промолчал.

Я продолжила считать. При исправной работе Кениг справился бы быстрее, однако нужно было оставить время на приладку, сушку и возможные остановки. Десять дней означали, что Ширяев либо тянул до последнего, либо получил работу совсем недавно.

— Если сроки настолько коротки, вам следовало искать вторую машину еще в январе.

— В январе искать было нечего, — раздраженно возразил он. — Работу передали мне только шестого февраля, а бумагу и того позднее.

Вот и дата.

Я поставила ее рядом с остальными условиями. Ширяев заметил движение карандаша и сразу добавил:

— Это к нашему соглашению отношения не имеет.

— Имеет. Если вы задержите материалы еще на неделю, выполнить работу в срок будет невозможно, а виноватой постараются сделать мою типографию.

— Никто о вашей типографии знать не будет.

Он произнес это слишком быстро.

— Тем более договор необходим. В нем будет записано, что мы исполняем восемь тысяч оттисков из предоставленных вами материалов, а за содержание, разрешение к печати и дальнейшую сдачу отвечаете вы.

— Я не намерен составлять бумагу на каждую услугу.

— Тогда не намерены и платить за нее.

Ширяев тяжело засопел и снова достал платок. Теперь стало понятно, чего он хотел: получить мою машину и людей, оставить себе имя исполнителя, а в случае просрочки или брака иметь возможность заявить, что никаких обязательств перед Лерхенами не существовало.

— Семьдесят рублей за десять дней, — напомнил он. — Вам сейчас не приходится разбрасываться такими деньгами.

— Именно поэтому я не могу позволить себе работать на честном слове человека, который уже пытался купить мой Кениг за двести рублей.

Я подвинула к нему лист.

— Принесите письменное предложение с вашей подписью. Тогда я его рассмотрю.

— Вы еще пожалеете о своей несговорчивости.

— Возможно. Но если работа настолько срочная, раньше пожалеете вы.

9.1

Ширяев поджал губы и внимательно посмотрел на меня. Я была слишком прямолинейна. Неожиданно прямолинейна, поэтому у него на такой случай не было приготовлено никаких возражений. В первую очередь, потому что это было правдой.

— Вы остры на язык, Варвара Федоровна, — наконец, сказал он. — Это может мешать делу вашего отца.

«И репутации», — закончила я за него фразу.

— Ну что вы, Иван Петрович, — ответила я, улыбнувшись, и положила карандаш на лист. — Я прекрасно понимаю, что моя молодость и неопытность может быть помехой в должном исполнении обязательств. Потому хочу обезопасить и вас, и себя от последствий ошибок.

С генералом я в тот момент могла себе позволить безрассудство. Это было стратегией выживания. Сейчас же для выживания мне нужна осторожность.

Ширяев прищурился. Ему понравилось то, что я сказала про неопытность, но очень не по душе была вторая часть.

— От ошибок? — переспросил он.

— Естественно! Сделаем мы что-то не так —